Философия, политика, искусство, просвещение

186. Луначарский — Горбунову (для Ленина)

<9 марта 1921 г.>

В УПРАВЛЕНИЕ ДЕЛАМИ СОВНАРКОМА тов. Н. П. ГОРБУНОВУ

В ответ на секретное отношение Управдела Совнаркома за № 2244 сообщаю, что сейчас могу прислать отзыв о личных впечатлениях моих о некоторых из этих ученых, с которыми приходилось иметь дело, об остальных будут собраны мною сведения через Научный отдел в недельный срок.

Вице–президент Академии наук Стеклов — выдающийся математик, крайне симпатичный человек, выступил в миролюбивом и даже почти советском духе еще на первом митинге интеллигенции, созванном Зиновьевым и мною в Петрограде. Все время держится чрезвычайно лояльно, сторонник радикальной реформы и демократизации Академии наук.

Академик Иоффе — недавно избранный. Об избрании такого радикального в политическом убеждении человека и еврея в Академию в старое время не могло быть речи, между тем Иоффе замечательный физик, в особенности в области рентгенологии и теории строения атомов. Недавно издал прекрасный учебник молекулярной физики. Состоит, вместе с выдающимся врачом–организатором Неменовым, директором нашего Института рентгенологии и радиологии, целиком созданного революцией и уже приобретшего европейскую известность.

Академик Кони — пожелал познакомиться со мною еще в начале 1919 г. Мы имели с ним большой разговор, в котором и высказался чрезвычайно дружески по отношению к новому режиму, от души желал успеха новой России, говоря, что только такой «свирепо–радикальный» переворот и переход власти в руки одновременно смелых и близких народу людей и в то же время знаюших, что в России силой авторитета ничего не сделаешь, — был единственным выходом из создавшегося положения. Кони говорил мне тогда: «Между монархией и большевизмом решительно ничего жизнеспособного не вижу». С тех пор Кони принимал участие в качестве лектора в разных наших учебных заведениях, например, в Институте живого слова, выступал с разными воспоминаниями и окрашивал их неизменно в более или менее симпатичный для Советской власти дух. Кони предлагал даже через меня Л. Р. Менжинской организовать группу старых маститых литераторов и ученых, стоящих приблизительно на той же точке зрения (Таганцев принадлежал к ним) для внешкольной работы, но Л. Р. Менжинская не воспользовалась этим предложением.

Академик Платонов — ума палата. Сейчас, кажется, избран в президенты Академии, замечательный историк правых убеждений. Несмотря на это, сразу стал работать с нами, сначала управлял архивом Наркомпроса, потом был привлечен Рязановым в качестве своего помощника по управлению архивами в Петрограде, а сейчас управляет ими более или менее единолично под общим контролем М. Н. Покровского. Держится в высшей степени лояльно и корректно.

<…>*

* Изъятый текст: ФЕРСМАН как ученый не представляет из себя большой величины. Это так сказать фактотум Академии, человек шустрый, всюду ездит, у всех бывает, знает все лазейки и шнурочки Советской власти; с внешней стороны чрезвычайно доброжелателен, из тех, которые того и гляди вскочут в коммунистическую партию; но настоящего доверия и уважения не внушает.

(Примеч. сайта)

Академик Щербацкий — превосходный ученый, за время революции написал замечательную брошюру о буддизме, где подходит к буддизму с социалистической точки зрения (отказ от личного эгоизма и личного имущества, обретение душевного покоя и радости в общественной гармонии). Как человек весьма передовой и симпатично относящийся к Советской власти, был отпущен нами за границу с поручениями Академии наук. За границей вел себя исключительно лояльно. Дал несколько заметок по положению науки в России, совершенно корректных и безукоризненных. Написал несколько официальных писем Наркомпросу с отчетом о своих впечатлениях. Собирается вернуться на днях в Россию со всякими научными новостями.

Академик Бехтерев — крупный ученый. Уклон его научных исканий интересен, так как относится к области физиологии и психологии труда и научного распознавания способностей и склонностей. Соответственно этому делал доклад на последней конференции по научному обследованию труда. Выдвинулся в Петрограде как один из советских ученых. <…>*

* Изъятый текст: Рядом с этим, однако, надо сказать, что этот организатор самого демократического высшего учебного заведения в России, именно Психоневрологического института — великий пролаза, любил действовать через всяких высоких княгинь, лебезил перед Распутиным, потом перед Керенским. После переворота немедленно явился ко мне с визитом и вел себя до противности униженно. За широкими научными интересами, ходатайствами о судьбе своего учебного заведения всегда стоит все–таки личный карьеризм и личные выгоды. Может быть употреблен с большой пользой, но увлекаться им не следует. Некоторый дух авантюризма и легкого шарлатанства, несмотря на европейское имя, имеется и в его научных трудах, по отзывам серьезных исследователей.

(Примеч. сайта)

Академик Александр Бенуа — тончайший эстет, замечательный художник и очаровательнейший человек. Приветствовал Октябрьский переворот еще до Октября. Я познакомился с ним у Горького, и мы очень сошлись. После Октябрьского переворота я бывал у него на дому, он с величайшим интересом следил за первыми шагами нового режима. Он был одним из первых крупных интеллигентов, сразу пошедших к нам на службу и работу. Однако постепенно он огорчался все больше, жизненные невзгоды, недовольство коммунистами, поставленными для контроля над всей работой, вызвали в нем известное брюзжание, постепенно перешедшее даже в прямое недовольство. Думаю, что сейчас он другом Советской власти не является, тем не менее, он как директор самой важной части Эрмитажа (Средневековье и эпоха Возрождения) приносит нам огромные услуги. Вообще человек драгоценнейший, которого нужно всячески беречь. В сущности говоря, европеец типа Ромен Роллана, Анатоля Франса и других. Тов. Зиновьев и т. Лилина, кажется, в последнее время делают шаги к улучшению его положения, что вероятно разгладит морщины на его эстетическом челе.

Кустодиев — весьма демократически настроенный и по–своему великий художник, думается — крупнейший из мастеров живописи, имеющихся сейчас в России. Знаю, что в последнее время страшно бедствовал. Когда это было доведено до моего сведения, я принял все меры к улучшению его положения, не знаю, достаточны ли они. Всегда был демократом с эсеровским налетом, как теперь — не знаю.

Академики — Романов, Щуко, Фомин, Преображенский — более или менее выдающиеся (особенно Фомин) архитектора. Все остались служить у нас чуть не с первого дня революции. Очень симпатизируют лично мне: я и привлек их на работу. Тонкие интеллигентные натуры, конечно, с разными характерами и темпераментами. Люди, с которыми очень легко можно кашу сварить, если только кормить их хотя бы даже той же кашей, что не всегда бывает.

Профессор Левинсон–Лессинг — директор Политехнического института, замечательный ученый чисто американского типа, в Америке, кажется, главным образом получил и свою высокую квалификацию. Устремления кадетского, тем не менее при сговорах с профессорами хотя и стал во главе правой группы техников, но все же значительно левее университетских профессоров. Был, так сказать, руководителем центра, с которым разговаривать было можно. Очень умен и довольно хитер.

Литератор Блок, вероятно, поэт Александр Блок. После революции присоединился к левым эсерам. Был арестован во время разгрома левых эсеров после известного восстания в Москве.1 Очень скоро примирился с судьбой своих недавних друзей, сейчас директор Большого драматического театра,2 организованного М. Ф. Андреевой под знаком советских, для культивирования героического театра. С тех пор написал несколько вещей, из них блестящую поэму «12», где изображена революция в весьма романтических, хотя несколько мрачных и сентиментальных чертах. Написал, кроме того, книгу о Катилине. Вообще во всем, что пишет — есть своеобразный подход к революции: какая–то смесь симпатии и ужаса типичнейшего интеллигента. Гораздо более талантлив, чем умен.

О большинстве ученых знаю более или менее понаслышке и поэтому не считаю нужным давать характеристики, подобные здесь приведенным.

Точные сведения об их научном значении и отношении к Советской власти постараюсь достать через неделю.

Нарком по просвещению <А. Луначарский>

9/III — 21 г.


Публикуется впервые по машинописной копии. ЦПА ИМЛ, ф. 147, оп. 1, ед. хр. 50.

Письмо является ответом на запрос Горбунова по поручению Ленина (см. предыдущ. письмо).


  1. Блок находился под арестом полтора дня.
  2. Блок был председателем режиссерского Управления Большого драматического театра.
Впервые опубликовано:
Публикуется по редакции

Автор:

Адресат: Ленин В. И.



Поделиться статьёй с друзьями:

Иллюстрации

Из: ЛН т. 80: Ленин и Луначарский

Ленин в Кремле с делегатами X съезда РКП(б) — участниками ликвидации кронштадтского мятежа 22 марта 1921 г. Фотография Л. Я. Леонидова
Ленин в Кремле с делегатами X съезда РКП(б) — участниками ликвидации кронштадтского мятежа 22 марта 1921 г. Фотография Л. Я. Леонидова
comments powered by Disqus