КНИГА ВЕРХАРНА

Впервые, под заглавием «Новая книга Верхарна», напечатано в приложении к газете «День», 1913, № 292, 28 октября (Приложение № 4 — «Литература, искусство, наука»).

Печатается по тексту сборника «Этюды критические».

Великий бельгийский поэт всегда был и остается человеком деревни. Это утверждение может показаться странным, ибо никто не воспел города с таким проникновенным пониманием и таким бурным подъемом.

Страстный поклонник всякой энергии в ее напряжении, зачарованный чудесами разума и свято верящий в прогресс — Эмиль Верхарн не может не иметь культа по отношению к великому городу. Именно Великий Город — Оппидомань 1 — является для него коллективным искупителем человечества, с ним связаны для него неразрывно его лучшие надежды.

Но не рассуждающей любовью простого сердца поэт стали и электричества, мировых горизонтов и революционных толп остается тихо и нежно привязанным к миру полей и деревень, к бороздам плодородной земли, колыханию нив и полнокровному, величавому в своей простоте быту крестьянства.

Тот период своей многозначительной жизни, когда пессимизм его, дошедший до отчаяния, грозил погасить перед ним все огни 2, поэт блуждающим взором оглядывался вокруг, ища среди явлений действительности такого горького и черного, которое было бы под стать его самоубийственным настроениям, и — человек деревни — он нашел страшную канву для узоров своего безочарования в явлениях разложения деревни под магнитным действием капиталистического города 3.

Чрезвычайно значителен не только для Верхарна, но и для всей переживаемой нами эпохи тот факт, что, именно пойдя вслед за полуголыми беглецами деревни туда, к простершему свои пальцы спруту–городу, он внезапно открыл там Опиидомань — город, спасительный для других и для него.

Вслед за тем последовал период боевого мелиоризма  *. В «Городах–спрутах», «Ликах жизни» 4, «Бурной жизни» 5 Верхарн дал самую точную и богатую картину современного общества в его дающей тон городской жизни. Все эти книги пропитаны порывом, это — в полном смысле поэмы бури и натиска.

Но затем пришла пора относительного успокоения. Орлиным полетом поднявшись гораздо выше, он старается в «Многогранном сиянии» и «Царственных ритмах» дать отражение всей природе, всему бытию, старается создать своеобразную религию гуманизированного пантеизма.

Чем ближе к старости — тем больше покоя разливается в поэмах Верхарна. Не покоя примирения, не ленивого духа квиетизма, а духа глубочайшей уверенности в красоте жизни и вечной победе творчества.

И вот, описав этот исполинский круг, Верхарн, большую часть своей жизни проживший все же в уединенной усадьбе, в сердце родной Фландрии, — в вышедшем на днях новом сборнике своих стихотворений — «Колыхание нив» 6 — вновь возвращается к своей родной матери–деревне, уже под новым углом зрения.

От значительного большинства стихотворений этого сборника веет тем особенным аккордом девственной белизны и белизны седин, мудрости, тихой, как смерть, и непобедимой, как жизнь, который слышится, когда смотришь на серебряную вершину Юнгфрау **, или вдумываешься в последние годы божеской жизни Вольфганга Гёте.

Преобладающий тон этих деревенских картин — идиллия, эклога, нечто вроде новейших буколик и георгик 7.

Теокрит и Вергилий все время приходят на память. Но не потому, боже сохрани, чтобы Верхарн приблизился к ложноклассическому копированию, которым пропитаны, несмотря на их христианнейший дух, «Георгики» Франсиса Жамма 8. Нет, не потому. Верхарн ни на одну минуту не приближает внешних черт фламандско–крестьянского быта и фландрской природы к классическим. Но, как у великих древних мастеров, этот быт подымается у него до монументальной простоты. Детали стираются, краски преображаются, как приходится делать скульптору, создающему бытовой барельеф.

Все в этих поэмах правдиво, но правдиво некоторой особенной, мраморной правдой.

Верхарн и теперь не забывает, как страдает деревня от порабощения городом. Он отчетливо слышит воркотню ее стариков, готовую порой перейти в проклятия и завывания бессильной злобы. Но он видит и новое поколение, которое сумело создать полный надежд аккорд *** между деревней и городом.

*  Здесь: оптимизма (лат.) — Ред.  ** Вершина в Альпах. — Ред. ,  *** согласие (франц.). — Ред.

Более же всего привлекает любовное внимание Верхарна одновременно и животная и мистическая, трудовая и эстетическая нежность, страсть крестьянина к земле. Тут чуется ему то место организма человечества, где корни его связуются с чревом праматери Геи.

Так, в одном из своих чудных «Деревенских диалогов» Верхарн изображает крестьянина, который говорит: «Пустое толкуют о моих секретах, — один у меня есть секрет и других не бывало: люблю мое поле, живое и ясное, люблю больше костей моих и плоти. В мае, когда росток прободает самую твердую почву, мне кажется, словно сквозь тело мое он прорастает. День за днем хожу я смотреть на мои колосья: я слышу, как при полуденном солнце наливаются стебли и плывет запах моей люцерны. Тогда с особенной силой разливается кровь по моим жилам, звонко стучит нога вдоль тропинок, и если я не танцую — так только чтоб не сказали, что безумие ударило внезапно в мою седую голову» 9.

Молодая крестьянская девушка превращается в нечто божественное, как Юнона.

Вот это его стихотворение, сильно проигрывающее, конечно, в прозаическом переводе: «В сердце золотых жатв, когда словно пьешь, глотаешь, вдыхаешь чистую ясность, слежу я за тобою в полях и подолгу изумленно любуюсь потоку здоровья, который скрепляет и движет твое тело.

Тяжкий и честный труд делает твои усилия величавыми. Парии ударами кос режут пшеницу, но ты двумя руками крепко вяжешь и создаешь снопы.

Ты восхищенно любишь порыв, работу, пот, полезный и четкий жест, осиянный лучами неба; и твои глаза сверкают сквозь прах, поднявшийся от торопливой работы.

Кровь, багряная и могучая, бежит в твоих артериях и румянит твою гордо вздымающуюся грудь. Пышны твои губы, рыжи твои кудри, и телу твоему любо ходить по земле.

Вот почему от Тамиза до Хамма * все те, чье дыхание вдруг становится прерывистым от любви, мечтают о силе твоих двадцати лет, когда задумываются о том, кому быть их женою…

*  Округа в Восточной Фландрии — Ред.

Твоя светлая ферма когда–то заблестит среди золота спелых хлебов, и воле твоей будут почтительно повиноваться, и благоденствие и порядок поселятся под твоей кровлей.

И жизнь устремится потоком из твоего могучего чрева, многочисленная и буйная, как в старьте времена, и дети твои будут гордостью и поддержкой твоей медленной старости и царственной смерти» 10.

Я редко встречал красоту большую, чем этот торжественный заключительный аккорд.

В короткой статье мы не надеемся наметить все красоты прекрасной книги Верхарна.

В стихотворении «Титир и Мелибей» он заставляет этих классических пастухов далекого юга 11 проходить но Фландрии, осыпая насмешками убогий север и его жителей. Но один из этих северян со скромной гордостью отвечает детям стран синего неба и синего моря. Ничего не преувеличивая, не переоценивая никаких ценностей, находит он слово в защиту того, что можно любить и в тусклой как будто красками жизни северной деревни.

И действительно, читая поэмы и песни «Колебания пив», мне казалось, что я вижу, как с достойной простотой, медленной поступью взошла па Парнас северная, современная Идиллия, в будничной одежде рыжеволосой, сероглазой крестьянки, и стала без гордости и скромности рядом с своей гармоничной сестрой — Идиллией средиземной, и не показалась менее прекрасной.


1 См. комментарий к статье «Молодая французская поэзия».

2 Имеется в виду период духовного кризиса Верхарна, порожденного эпохой политической реакции, «безвременьем» 80–х годов. Кризис этот нашел отражение в циклах стихов «Вечера» (1888), «Крушения» (1888), «Черные факелы» (1891).

3 Имеется в виду цикл стихов «Поля в бреду» (1893).

4 Циклы стихов «Города–спруты» (1895) и «Лики жизни» (1899). 

5 Речь идет о цикле стихов «Буйные силы» (1902).

6 Речь идет о цикле стихов «Волнующиеся нивы» (1912).

7 Эклога (греч.) — стихотворение пастушеского жанра. Буколика, буколическая поэзия — в древнегреческой поэзии — стихи о пастушеской жизни. Основателем буколического, или пасторального, жанра был древнегреческий поэт Теокрит (Феокрит). В римской поэзии цикл «Буколики» создал Вергилий. Он же написал «Георгики» — поэму о земледелии и крестьянстве.

8 Имеется в виду стихотворный цикл «Христианские георгики» (1911 — 1912).

9 Прозаический перевод отрывка из пятого «Сельского диалога» (цикл к Волнующиеся нивы»).

10 Стихотворение «Красивая девушка» (цикл «Волнующиеся нивы»).

11 Титир и Мелибей — пастухи из первой эклоги Вергилия («Буколики»),

Comments