В ЭТИ ДНИ

Впервые напечатано в журнале «Красная панорама», 1928, № 12, 23 марта.

Печатается по тексту журнала.

В эти дни,1 когда особенно много пишут о Горьком и когда мне самому приходится часто писать о нем, мысль кружится вокруг этого человека и останавливается то на тех, то на других гранях его многозначительной личности.

Читатель, вероятно, за это время видел немало строк, в которых отмечены встречи с Горьким или, вернее, визиты к нему за эти последние недели. Президент ГАХН2 П. С. Коган писал об этом недавно;3 наши три поэта, которых так негостеприимно встречает Европа,4 — Уткин, Безыменский и Жаров, — прислали тоже весточку о своем первом разговоре с Горьким.5 Асеев посвятил этому же факту большую статью 6 и т. д. В то же время вновь и вновь появляются письма Горького к различным лицам, посылавшим ему свои сочинения и обращавшимся к нему за той или другой моральной помощью. Один крупный профессор, написавший книгу о Блоке, совсем незнакомый с Горьким, послал ему это свое сочинение и получил в ответ ценнейшее и глубокое послание;7 также и начинающие авторы получают письма с подробным перечислением ошибок и неуклюжестей, ими допущенных, и со всякими советами о том, как надо учиться писать и т. п.

Живет Горький в Сорренто,8 и надо ехать за тридевять земель, за тридесять морей, чтобы попасть в этот красный дом среди сверкающего южной красотой пейзажа, где затворником живет великий писатель. Казалось бы, отшельник. Но какой же это отшельник? Поистине можно сказать, что все двери и окна дома Горького в Сорренто открыты на все четыре стороны света, а также все двери и окна его ума, все амбразуры его сердца. Это необычайно открытая душа. В это изумительное, единственное в своем роде по гостеприимству сознание вливаются со всех сторон лучи света и потоки звуков. Все это жадно вбирается Горьким, но все это вовсе не поглощается только его сознанием, на все это, как поэт в знаменитом стихотворении Пушкина,9 шлет Горький свои отклики. Иногда таким откликом является только внутреннее движение, горькая спазма, яркая искра радости, иногда несколько слов, сказанных равнодушным баском, странная и выразительная гримаса на подвижном лице, иногда слеза на голубых глазах, а иногда целые рассуждения, письма, статьи, целый глубокий след на чуткой душе, особая морщина, которая застывает потом и превращается в новую черту внутреннего мира Горького.

Восприимчивость и отзывчивость, необычайный интерес к явлениям, вещам и людям, при этом все это чрезвычайно демократическое. Внимание Горького не направлено на знаменитое, прославленное, сильное. Хотя он отнюдь не грешит завистливым демагогством и вовсе не отгораживается и от таких явлений, все же больше всего поражает в нем инициативнейший и нисколько не деланный интерес к явлениям иногда поразительно мелким, таким, что сразу не разберешь: стоит ли интересоваться вот таким-то человеком, вот такой-то книжкой, вот такими-то малюсенькими событиями. Но чуткость и отзывчивость Горького — это черты замечательного художника. Это ведь не простое любопытство и не простая нервная подвижность, это умение раскрыть в маленьком типичное. Горький жадно ищет конкретного потому, что как художник он именно в конкретном раскрывает порою величественные синтезы.

Ласковость и простота, с которой он встречает гостей, сначала обескураживающая, а затем притягивающая к нему непобедимой силой, осведомленность его обо всем, что делается на свете, и особенно у нас в СССР, изумительная, колоссальная переписка, — все это куски одного целого — его художественного гения. Основами этого гения как раз и являются изумительная восприимчивость ко всему окружающему и предельная отзывчивость на все, соприкасающееся с ним, при этом восприимчивость, поднимающая отдельные факты до общезначимости, и отзывчивость, перерождающая порою нестройные и невнятные звуки в музыкальный тон чистого искусства.

Из этого, конечно, следует, что Горький не только художник в своих произведениях, он художник и в жизни. И письма его, и разговоры, и гримасы, и жесты — все носит на себе печать художника.

Вот как только убережется Алексей Максимович от чрезмерного натиска любящих и жаждущих прикоснуться к нему, к этому звучащему при всяком прикосновении, как певучий колокол, человеку, когда он приедет к нам, сюда?

Если его друзья не окружат его какой-нибудь особой стражей, то, пожалуй, от ласк миллионов трепещущих симпатией рук не поздоровится этой красавице душе, расцветающей таким нежным, таким многоцветным, таким узорным цветком в наше суровое время.

Любите Горького, но смотрите, товарищи, берегите его; сам-то он себя не очень умеет беречь.


1 Имеется в виду празднование юбилея Горького в связи с 60-летием писателя и 35-летием его литературной деятельности. 29 марта 1928 года Совет Народных Комиссаров Союза ССР специальным постановлением отметил «огромные заслуги Алексея Максимовича Пешкова перед рабочим классом, пролетарской революцией и перед Союзом Советских Социалистических Республик» («Правда», 1928, № 76, 30 марта).

2 ГАХН — Государственная академия художественных наук (позднее — искусствознания — ГАИС), существовала в 1921—1932 гг.

3 См. П. Коган, Встречи и впечатления. У Горького, «Вечерняя Москва», 1927, № 122, 1 июня, № 123, 3 июня.

4 23 января 1928 года Общество друзей СССР в Праге объявило в газетах о предстоящем вечере, на котором выступят А. Безыменский, А. Жаров и И. Уткин. Однако по распоряжению тогдашнего буржуазного чешского правительства советские поэты были вызваны в Главное полицейское управление, где им было предложено немедленно покинуть страну (см. «Известия ЦИК СССР и ВЦИК», 1928, № 20, 24 января, и № 24, 28 января).

5 Вероятно, имеется в виду очерк А. Жарова «Галопом по Европам. 2. Первая встреча с Горьким», «Комсомольская правда», 1928, № 40, 16 февраля.

6 О своей встрече с Горьким в Италии Асеев рассказал в книге, посвященной его поездке по Италии (см. Н. Асеев, «Разгримированная красавица», изд-во «Федерация», М. [1928], стр. 84—136). Отрывки из книги печатались в московских газетах и журналах в начале 1928 года.

7 В августе 1926 года профессор А. Я. Цинговатов послал М. Горькому свою книгу: «А. А. Блок. Жизнь и творчество» (Госиздат, М.—Л. 1926). Ответ Горького датирован 20 сентября 1926 года (Архив А. М. Горького).

8 В 1921 году Горький, по настоянию В. И. Ленина, выехал за границу для лечения от туберкулеза легких; с 1924 года жил в Сорренто. Начиная с 1928 года Горький ежегодно (за исключением 1930 года) весной приезжал в СССР, уезжая на зиму в Италию. Окончательно писатель вернулся на родину в 1933 году.

9 Стихотворение «Эхо» (1832).

Comments