Философия, политика, искусство, просвещение

48. А. В. Луначарский — А. А. Луначарской

[5 (18) сентября 1917 г.]

Дорогая детка,

Произошла неожиданно глупая вещь: я избран тов[арищем] Гор[одского] головы и даже очень почетно, вот результат голосования:

за                   против
Луначарский                  117              35
кадет Книпович                83                68
инт. проф. Артемьев            88                  65

Но с[оциалисты]–р[еволюционер]ы провалили две наши кандидатуры:

за                   против
большевика Иоффе                60 86
меньш[евика]–интер[националиста] Никитского 58 89.

Кроме того, они хоть и соглашаются дать на 22 места в Управе 7 нам и два меньш[евикам]–интерн[ационалистам], но оставляют за собою право отвода. Ввиду всего этого мы вряд ли с ними сговоримся, и мне, вероятно, придется выйти в отставку. Дело решится в среду. Жаль. Деятельность эта мне крайне по душе.

Посылаю тебе вырезку из «Н[овой] Ж[изни]», которая воспроизводит в важн[ых] частях это заседание. Моя речь, конечно, сокращена в 4 раза.

Я уже писал тебе, что ушел из «Н[овой] Ж[изни]». Мне поручен отдел культуры и муниц[ипальный] отдел в больш[евистском] органе «Рабочий»,1 а также худож[ественно]–научный отдел в ежем[есячнике] «Просвещение».2 Но не знаю, как пойдет там работа. Во всяком случае, если гор[одская] работа уйдет от меня, придется опять переделывать все планы, т. к. я очень рассчитывал на нее и в смысле заработка, и в смысле идейном. Скверно. Опять дурацкая неопределенность. Я очень огорчен и отчасти обескуражен. Надежды на то, что эсеры уступят завтра, что вообще сговор еще наладится, крайне мало.

Как–то вы живете с Тото? Отчего так страшно редко пишешь? Ты видишь, я снова после всех передряг пишу тебе каждый день. Если паче чаяния, все–таки будет мир осенью, то приезжай неприменно, несмотря на зиму, как только позволит демобилизация. Спокойнее всего после мира ехать все–таки через Германию — Швецию, а потом Балтийским морем до Ганго* или Або, где я тебя встречу. Но надежды немного. Если же война затянется, — останься в Швейцарии. Я не вижу выхода. Ты пропустила все возможности. И, конечно, права, как мне не тяжело здесь одному.

В смысле знакомств — все по–старому. Живу с Лещенко, но стесняю их теперь, когда приехала девочка, так что переберусь к Сухановым. Они решили оставить детей на эту зиму в деревне, но для меня у них есть прекрасная комната. Я настоял, чтобы они брали за нее хоть 75 рублей, (по наш[им] временам) это дешево, но они настояли, чтобы это было с утр[енним] завтраком. А хлеб, масло, яйца, чай стоят сейчас около 1 рубля нов[ыми], т[ак] что за комнату придется рублей 50.

Люди они прекрасные. Особенно фантастично энергичная и искренняя Галина Константиновна, именно вроде верной Манечки. Только ради бога не вздумай, Крошка Киса, заподозрить, что я за ней ухаживаю. Она страстно любит своего Н. Н., а я еще в 1000 раз страстнее свою далекую красотку, свою павочку, царицу–грезу, мудрую свою фею и волшебницу с ее несравненным Кро–кро. Целую их крепко–крепко.

Ваш папа.


РГАСПИ. Ф. 142. Оп. 1. Д. 12. Л. 87–88.

Автограф.

* Вероятно, Ханко


  1. «Рабочий» — ежедневная газета, центральный орган большевиков, выходила с 25 августа (7 сентября) по 2(15) сентября 1917 г. вместо закрытой Временным правительством «Правды». Вышло 12 номеров.
  2. «Просвещение» — ежемесячный большевистский теоретический легальный журнал. Издавался в Петербурге в1911–1914 и 1917 гг. Журнал был создан по инициативе Ленина, в нем принимали участие В. Воровский, Н. Крупская, М. Ольминский, И. Сталин, М. Савельев и др. К руководству беллетристическим отделом Ленин привлек М. Горького.
от

Автор:

Адресат: Луначарская А. А.


Поделиться статьёй с друзьями:
comments powered by Disqus