НА «ПРЫЖКЕ ЧЕРЕЗ ТЕНЬ»

Опубликовано в «Красной газете», вечерний выпуск, Л., 1928, № 66, 7 марта, стр. 4.

Ленинградская опера по–прежнему необыкновенно опережает нашу московскую: в этом сезоне в области оперного театра Москва опять почти ничего нового не увидела, между тем как в Ленинграде и осуществлено, и еще осуществляется много новых постановок.

Смешно ссылаться на то, что заимствованные у Запада новые оперные произведения не лежат в направлении нашего культурного строительства: ведь и старые оперы, которыми мы пробавляемся, тоже имеют к нашему культурному строительству довольно отдаленное отношение! Правда, они кажутся более бесспорными, потому что мы к ним привыкли и потому, что весь их ритм и склад продиктован сравнительно спокойной жизнью прошлого, все еще находящейся в согласии с нашим внутренним ритмом крестьянской страны, где большие города с их повышенным темпом жизни еще очень мало разбудили соответственные бурные движения нашей нервной системы. Революция произвела колоссальный сдвиг в нашей стране в смысле совлечения с нас обломовского образа, заменив его энергичным, быстрым, волевым большевистским типом. Не надо, однако, думать, что без дальнейшей индустриализации и без дальнейшего превращения страны бесконечных деревень в страну промышленности мы можем добиться соответственных массовых переворотов в нашей психике.

Западноевропейский и американский урбанизм носит в себе чрезвычайно много антипатичного. Это урбанизм капиталистический, механизированный. Наше будущее будет значительно от него отличаться. Но если выбирать между деревенской тишью, между музыкой, создавшейся в маленьких, уютных городах Германии, и музыкой, написанной под диктовку нынешних шумных улиц и площадей мировых столиц, то, по моему мнению, приходится признать одинаковую далекость или одинаковую близость того и другого. Вот почему нам никоим образом не следует отмахиваться от современной европейской музыки и, в частности, от современной европейской оперы.

Опера Кшенека «Прыжок через тень» *1, которую мне удалось услышать в Малом оперном театре в нынешний мой приезд в Ленинград, несколько бессмысленна по своему сюжету, и это находится в полнейшем соответствии с современным обликом европейской культуры: она почти не способна уже создавать что–нибудь мало–мальски значительное. Однако в «Прыжке через тень» даже с сюжетной стороны есть известное положительное начало, а именно — самоиздевательство.

Опера эта относится к произведениям экспрессионистским, и в ней экспрессионизм сам хохочет над собой, пишет свою собственную карикатуру. Если Прокофьев в «Трех апельсинах» преостроумно, можно сказать, гениально издевается над оперой вообще *2, то в «Прыжке через тень» Кшенек тоже с огромным остроумием издевается над экспрессионистской оперой. Самое же интересное в этой опере даже не музыка, которая очень остра и, хотя и не лишена некоторых провалов и белых мест, но местами поднимается до большого блеска, а превосходное оформление, которое дал Академический малый оперный театр.

В последнее время я много бывал в Европе, но я не удивляюсь тому, что берлинский дирижер Цемлинский, недавно гастролировавший у нас *3, пришел буквально в восторг от этой постановки. Действительно, это, пожалуй, наиболее европейский спектакль, какой я видел за все это время. В Париже или Берлине спектакль произвел бы ошеломляющее впечатление. Там можно заметить только тенденции к такому спектаклю, но полного осуществления, в особенности в таких моментах, как большой бал первого акта или финал, — там не имеется.

В лучших моментах этого спектакля современный европейский базар веселья, который является доброй половиной всей европейской культурной жизни, изображен в необычайно сконцентрированном виде. Чрезвычайно трудно передать в словах, почему это так, но действительно в этом металлическом спектакле, с его огнями и отсветами, которые аккомпанируют своим движением пляске людей и звуков, есть что–то от волшебного кристалла, заглянув в который в миниатюре видишь всю фокстротно–милитаристическую Европу, внутренне пустую, мчащуюся с огромной скоростью к ближайшей катастрофе.

Спектакль отнюдь не наш. Это — порождение европейского разложения, сатирическое отражение самого себя. Но спектакль бесконечно поучительный. А самое интересное, что когда мы беремся, с нашим могучим театром, за задачи чисто европейского характера, мы, оказывается, в состоянии разрешить их еще более остро чем сама Европа.


*1 Стр. 352 — Кшенек Эрнст (род. 1900) — австрийский композитор. Его комическая опера в трех действиях «Прыжок через тень» (1923) на собственный текст впервые представлена во Франкфурте–на–Майне 9 июня 1924 года. В Ленинграде опера была поставлена на сцене Малого оперного театра (первый спектакль 21 мая 1927 года), дирижер С. А. Самосуд, режиссер Н. В. Смолич, художник В. В. Дмитриев (спектакль прошел 23 раза). 13 ноября 1928 года на сцене того же театра поставлена опера Кшенека «Джонни наигрывает» (спектакль прошел 74 раза).

*2 «Любовь к трем апельсинам» — опера С. С. Прокофьева (либретто автора по сказке Карло Гоцци), написана в 1919 году. На советской сцене впервые поставлена 18 февраля 1926 года в Ленинградском академическом театре оперы и балета, дирижер В. А. Дранишников, режиссер С. Э. Радлов, художник В. В. Дмитриев.

*3 Цемлинский Александр (1872 — 1942) — австриец. Дирижер, педагог и композитор. В 1920–х годах гастролировал в СССР.

Comments