Философия, политика, искусство, просвещение

Классовая борьба

Ренан рисует культуру Соломонова времени такими красками: «Его союзы и религиозная терпимость, его великолепный сераль с семью стами цариц и тремя стами наложниц, порядок и красота его двора, торгово–промышленные успехи его времени, будили в душах вкус к благосостоянию и радости жизни, которым Израиль охотно предавался всякий раз, как не чувствовал шпоры страдания. Песнь Песней — очаровательное отражение веселой, счастливой, тонко чувственной жизни Израиля в моменты его религиозного самозабвения». В борьбе царей и пророков Ренан во многом становится на сторону первых. «С одной стороны, говорит он, широта ума, стремящегося постичь мир, подражать другим народам, выйти из узких рамок; с другой стороны — мысль консервативная, но с которой было связано благо человечества, несмотря на её узость». Да, победи «широкая культура» — и Израиль был бы одним из многих семитских культурных народцев. Но она была раздавлена. Это дало победу революционно–реакционным элементам народа.

Ненавистью сочится описание «культуры» у Амоса:

«Вы, которые день бедствия считаете далеким и приближаете торжество насилия, вы, которые лежите на ложах из слоновой кости и нежитесь на постелях ваших, едите лучших овнов из стада и тельцов с тучного пастбища, поете под звуки гуслей, думая, что владеете музыкальным орудием, как Давид, пьете из чаш вино, мажетесь наилучшими мастями и не болезнуете бедствию Иосифа»

Пророки были революционерами, потому что боролись за угнетаемый народ и стремились к социальному перевороту в духе эгалитаризма. Они были реакционерами, потому что видели идеал позади, в простоте нравов и патриархальном равенстве пастушеского периода, и боролись с экономическим прогрессом, шедшим через концентрацию земель и капиталов.

Особенно непримиримые, так называемые рехабиты, не хотели даже селиться в домах и питали отвращение к винограду и вину, они продолжали жить в кущах, стричь и доить скот. Эти суровые пастухи были опорой пророков.

Царство Соломона рухнуло. Главенство племени Иуды было свергнуто, племена сплотились вокруг Ефрема и образовали новое царство — Израильское, в отличие от Иудейского. Но династия рабочего, каменщика Иеровоама, пошла по пути великолепного Соломона. Борьба закипела в обеих половинах.

При талантливом царе Ахаве, находившемся под сильным финикийским влиянием, появляется первый великий пророк, «смутьян Израиля» — Илия. Из пустыни, где он живет, полуголый, громадный и грозный идет этот поэт и трибун в столицу царей. Он издевается над его жрецами, он поносит его жену, он грозит ему самому. Нападая всею силою своего громоносного красноречия на чужеземщину, он ясно намечает социальный характер своей проповеди: на типичном примере виноградника Навуфея он борется против обогащения одних и разорения других, против концентрации богатства, особенно земли.

Царь побаивается страшного старика. В минуты гнева он только просит его уйти с глаз, чтобы не вышло какого худа.

Но ученик Илии Елисей, уступая учителю в импонирующей силе слова, был жестче и практичнее.

Недаром он отдал на съедение медведице даже ребят, наивно посмеявшихся над его почтенной плешью. Вместе с рехабитами, с убежденными иеговистами Иегу и Ионадабом, он совершил кровавый переворот, вооруженное восстание ревнителей старины и защитников прав косного, но свободолюбивого крестьянства. Династия Омри была уничтожена. Прекрасная и гордая Иезавель была растерзана псами.

Но все ужасы восточной революции не привели ни к чему. Разврат, идолослужение и накопление богатств за счет разорения бедняков продолжались по старому. Бороться мечом с фатальным культурным процессом было очевидно не под силу. Израильское царство бродило и кипело страстями, страданиями и идеями. Власть не сумела еще стать прочно. В стране в общем царила анархия. Извне страшный Ассур уже грозил своим коротким кривым мечом. Разврат вверху, падение достатка внизу, повсюду господство глупых суеверий, официальный культ чужеземным богам — как показатель торжества финикийской культуры под национально–демократическими тенденциями, — вот обстановка, при которой начал свою проповедь первый истинной пророк, — первый и могучий политический писатель Израиля — Амос.

Это был фокейский пастух, т. е. один из убежденных по самому образу жизни экономических реакционеров. Богатство и власть — его враги. Он обдает их ядовитым презрением, жжет их пламенной ненавистью. В культе Иеговы он видит единственное спасение для своего страстно любимого народа. Иегова — бог бедных, бог справедливости, в этом вся его суть.

«Выслушайте это, алчущие поглотить бедных и погубить нищих, — вы, которые говорите: когда то пройдет новолуние, чтобы нам продавать хлеб, и суббота, чтобы открыть житницы, уменьшить меру, увеличить цену и обманывать неверными весами, чтобы покупать неимущих за серебро и бедных за пару обуви, а высевки из хлеба продавать. Господь клянется славою Иакова — поистине во веки не забуду ни одного из дел твоих.»

За все эти преступления бог справедливости покарает израильскую знать разрушением её культуры и её царства. Тем же грозит Амос и могущественным гордым и хищным соседям. Над всем миром аристократического милитаризма гремит гроза оскорбленной справедливости. «И посекут они друг друга мечами».

«Вы враги правого, кричит Амос властям, берете взятки и извращаете в судах дела бедных. Ищите добра, а не зла, чтобы вам остаться в живых, и тогда Господь Бог Саваоф будет с вами, как вы говорите.

Возненавидьте зло и возлюбите добро и восстановите у ворот правосудие, может быть Господь Саваоф помилует остаток Иосифов.»

И наконец в великолепных словах он намечает свою демократическую религию, выражает самую душу своего Иеговы, восклицая:

«Если вознесете мне всесожжение и хлебное приношение, я не приму их и не призрю на благодарственную жертву и тучных тельцов ваших. Удали от меня шум песней твоих, ибо звука гуслей твоих я не буду слушать, пусть как вода течет суд, и правда — как сильный поток.»

Но этот великий поэт, «рыкающий, как лев," не призывал уже праведников к активности, а лишь к терпению. Грешники будут по воле бога истреблены мечом, народ очистится, потеряв своих гордых и несправедливых властителей, и тогда настанут лучшие времена.

Пророк Осия, почти современник Амоса, яркими красками рисует прелесть прочного союза с богом:

«Заключу в то время для них союз с полевыми зверями и с птицами небесными и с пресмыкающимися на земле. И лук, и меч, и войну истреблю от земли той и дам им жить в безопасности. И обручу тебя мне на век, и обручу тебя мне в правде и суде, в благости и милосердии, и обручу тебя мне в верности и ты познаешь Господа. И будет в тот день, Я услышу говорит Господь, услышу небо и оно услышит землю, и земля услышит хлеб, и вино, и елей, а сии услышат Израиль.»

И такие времена уже были. Народ любил Иегову, и он вывел его из Египта и дал ему Ханаан. Нет спасения вне Иеговы — бога праведных, т. е. сторонников равенства мелко–собственнического строя. Теперь не то:

«Суд у Господа с жителями сей земли, потому что нет ни истины, ни милосердия, ни Богопознания на земле. Клятва и обман, убийство и воровство и прелюбодейство распространились и кровопролитие следует за кровопролитием.»

Осии принадлежат и слова «милости хочу, а не жертвы». Амос и Осия создали уже высокое представление о боге праведного суда, ненавистнике богачей и угнетателей, которому справедливость и чистота нравов бесконечно дороже жертвоприношений и курений. Другие пророки будут вариировать и развивать эти темы, перешедшие к Амосу и Осии очевидно от их предшественников. Всегда верное себе пророчество пополнится однако важными чертами, благодаря исторической судьбе обоих народов. Важные изменения не исказят все же основного решения религиозного вопроса: счастье может быть достигнуто соблюдением справедливости, страдание происходит от безнравственности, навлекающей гнев Всемогущей Правды, добронравие не может не быть награждено.

от
с метками:

Автор:


Поделиться статьёй с друзьями: