О ПЬЕСЕ «ЦАРЬ ПЕТР ВЕЛИКИЙ»

ПИСЬМО к Н. Г. ВИНОГРАДОВУ

Машинописная копия. ЦПА ИМЛ, ф. 142, оп. 1, ед. хр. 159, лл. 65—66. Заглавие дано редакцией.

Публикация Н. А. Трифонова.

<1919 г.>
Николай Глебович Виноградов

Н. Г. ВИНОГРАДОВ

Фотография, 1914 

Собрание Т. П. Виноградовой, Москва 

Николай Глебович Виноградов (1893—1967) — театральный деятель и драматург. В 1914 г. окончил историко–филологический факультет Петербургского университета. С объявлением войны пошел добровольцем на фронт. После первого ранения был направлен в Михайловское артиллерийское училище, по окончании которого опять находился на фронте в конной артиллерии. После Октября служил в Красной Армии. В 1918—1919 гг. занимался на «Курсах мастерства сценических постановок» под руководством В. Э. Мейерхольда.

В 1919 г. руководил «Театрально–драматургической мастерской Красной Армии», находившейся в ведении Агитпропа политуправления Петроградского военного округа. Был постановщиком массовых действ «Свержение самодержавия» и «Действо о III Интернационале». В конце 1919 г. направлен на Туркестанский фронт, работал в штабе фронта, находившемся в Самаре. В 1920—1922 гг. преподавал на высших командных курсах в Пятигорске, одновременно был ректором Лермонтовского народного университета. В 1923—1925 гг. член художественного совета академических театров в Ленинграде. Режиссер–постановщик бывшего Мариинского театра и директор оперно–балетной студии «Мамонт» (мастерская монументального театра). Отсюда образовался литературный псевдоним Виноградов–Мамонт. В эти годы разрабатывает либретто на революционные темы к музыке старых классических опер и балетов. Опера «В борьбе за коммуну» на музыку оперы Пуччини «Тоска» в его постановке шла в 1924 г. в Малом оперном театре в Ленинграде.

С 1925 г. ведет лекторскую работу (Филармония, Московское городское лекционное бюро, народные университеты культуры и т. д.). В годы Великой Отечественной войны написал цикл рассказов «Русские полководцы», напечатанных в журналах «Красноармеец» и «Огонек». Автор сценария документального фильма «Воспоминания о Ленине» (1960).


Товарищ Виноградов. Я внимательно прочитал вашу пьесу «Царь Петр Великий»1. Ваши грандиозные мечты о новом театре идут параллельно с мечтами многих, и может быть они у вас разработаны несколько более подробно и выявляются в некотором более ясном видении. Тем не менее, конечно, основные проблемы колоссального театра вами отнюдь не разрешены. Как сочетать с действами, требующими громадного хора, военных частей, целого мира массовых действий, речи отдельных артистов? Как бы ни были они кратки, все равно артистам придется выкрикивать их в таком колоссальном театре с величайшим напряжением голоса. Для меня совершенно ясно, что монументальный театр возможен только в форме пантомимы с пением и музыкой, либо надо будет вернуться к котурнам и рупорам в масках. Но я сейчас пишу вам не по общим вопросам монументального театра, над, которыми и вам и другим придется еще немало поработать, тем более, что об осуществлении этого театра сейчас не приходится и думать: мы не в состоянии соорудить его, подходом к нему будут скорей постановки на площадях, специально для этого приспособленных. Быть может, что–нибудь вроде вашего сценария для Октябрьских праздников окажется приспособленным для такой постановки, и, разумеется, в хорошее время года 2. Я возвращаюсь к вашей пьесе. Вы, разумеется, талантливый человек, это сказалось порою в очень сильных текстах, которые вы влагаете в уста вашим действующим лицам. Тем не менее ваша пьеса мне не нравится. Не нравится она мне, во–первых, своей зависимостью от Мережковского. И, в сущности говоря, почти вся ваша пьеса, за исключением, может быть, триумфа свободного человека в Петре, является перепевом на роман и на драму Мережковского «Петр и Алексей»3. Вы стремитесь в колоссальном виде какого–то действа воспроизвести почти все моменты и внешние и внутренние, как они нарисованы Мережковским.

Я думаю, что в этом нет настоящей социологической правды и нет настоящей правды философской, а главное — как у него, так и у вас не получается ни антитезы, ни синтеза. Нельзя понять ни разницы богов, ни разницы тех идей, которым служат Алексей и Петр. Петр остается совершенно неясным: что такое его бог — российский патриотический империализм? Стоило ли писать такое огромное действо, чтобы противопоставить солдатский империализм, слегка породнившийся с техническими науками, поповскому консерватизму, приправленному показаниями старины? По–моему, из Алексея и Петра никогда не выйдет титанических личностей прометеевского характера. Сильно исторические, историко–бытовые характеры — это несомненно так, и в наиболее удачных сценах Мережковского это достигнуто и дано. Но Мережковский испортил свое построение, так как напыжился, чтобы сделать фигуры Петра и Алексея символами. Это совершенно не вышло у него, не выходит и у вас. Петр у вас остается извергом, который, помимо бесчеловечия и никому не нужной идеи военного величия варварской страны, собственноручно душит сына и проливает рекой кровь.

Неужели нельзя выбрать другого образа, чтобы прославить в нем человеческую свободу и вызов оковам старой принижающей человека религиозности?

Ваша пьеса интересна как попытка, как свидетельство вашей талантливости, но не более того. Я бы не стал ее ставить, ввиду этой внутренней идейной несостоятельности ее, даже если бы постановка ее не стоила таких неимоверных денег. Мария Федоровна 4 совершенно права: поставить ее скудно — это значило бы просто сделать глупость, поставить ее со всеми требованиями роскоши — это значило бы безумно расточать народные силы на опыт. Самое лучшее, что можно сделать с вашей пьесой, — это подвергнуть ее всестороннему обсуждению как с технической, так и с литературной и философской стороны каким–нибудь особенным собранием. Вот это действительно было бы, пожалуй, в высшей степени верно. Собрать наиболее лучших, наиболее живых артистов старого, собрать талантливейших русских писателей лучше в Москве, чем в Петрограде (здесь, по–моему, жизнь сейчас живее), созвать режиссеров, представителей рабоче–крестьянского театра, которых теперь уже немало, журналистов, политических деятелей из тех, которым весьма не чужды вопросы культуры.

И на таком собрании заслушать ваш доклад и чтение пьесы «Петр», а затем устроить широкую дискуссию, которую следует, быть может, растянуть на два–три вечера, для обсуждения вопросов монументального театра, истинно народного театра действ и мистерий, который должен осуществиться, в который все мы верим, который все мы будем строить, в особенности если обстоятельства повернутся для нас мало–мальски благоприятней. Как человек советский вы, конечно, понимаете, т. Виноградов, что требовать от правительства, изнемогающего от внутренней измены и удушающего его внешнего фронта, какого–то культурного расцвета — значит ребячиться. Сейчас мы можем делать только подготовительные шаги к грядущему, кое–какие не слишком дорого стоящие опыты и приохочивать к театру, вооружать всеми теми театральными знаниями, которыми мы владеем сами, народные массы, в недрах коих дремлют грандиозные творческие силы.

Народный комиссар по просвещению

<А. Луначарский>


1 Трагедия «Царь Петр Великий» («Российский Прометей») была закончена автором в мае; 1919 г. и представлена на конкурс революционной мелодрамы. Члены жюри конкурса — М. Горький, Ю. М. Юрьев и Ф. И. Шаляпин — заинтересовались трагедией и пришли к автору познакомиться. На пьесу обратил внимание и А. А. Блок (в архиве автора сохранилась рукопись одной сцены из трагедии с пометами Блока). Репертуарная секция Наркомпроса, рассмотрев пьесу, рекомендовала ее для постановки на сценах больших театров (см. «Петроградскую правду», 1919, № 195, 31 августа). Однако пьеса не шла на сцене и не была напечатана.

2 Речь идет, очевидно, о сценарии массового действа «Свержение самодержавия» (впоследствии в расширенной редакции под названием «Красный год»), которое разыгрывалось в 1919 г. «Театрально–драматической мастерской Красной Армии» на Дворцовой площади в Петрограде, а также в казармах, клубах, лагерях.

3 О драме Д. С. Мережковского «Царевич Алексей» Луначарский писал в статье «Цари на сцене» («Вестник театра», 1919, № 36, 7—12 октября).

4 Мария Федоровна Андреева (Желябужская; 1872—1953) в 1918—1919 гг. была комиссаром театров и зрелищ Петрограда.


ПОМЕТЫ А.А. БЛОКА НА СТРАНИЦЕ МАШИНОПИСНОГО ТЕКСТА ПЬЕСЫ     Н.Г. ВИНОГРАДОВА «ЦАРЬ ПЕТР ВЕЛИКИЙ» 1918

ПОМЕТЫ А. А. БЛОКА НА СТРАНИЦЕ МАШИНОПИСНОГО ТЕКСТА ПЬЕСЫ Н. Г. ВИНОГРАДОВА «ЦАРЬ ПЕТР ВЕЛИКИЙ» 1918

Собрание Т. П. Виноградовой, Москва

Comments