ПРЕДИСЛОВИЕ [К книге Дж. Честертона «Человек, который слишком много знал»]

Впервые напечатано в сборнике рассказов: Дж. Честертон, Человек, который слишком много знал, «Никитинские субботники», М. 1926. Печатается по тексту первой публикации.

Можно горячо рекомендовать читателю эти рассказы анархиствующего английского писателя Честертона.

Русский читатель знает Честертона мало, больше всего, пожалуй, по переделанному Камерным театром в комедию роману его: «Человек, который был Четвергом» 1. Предлагаемые рассказы несравненно ярче, проще и в то же время резче, чем эта комедия.

По внешней форме мы имеем дело с прекрасными детективными рассказами. В этом произведении своем Честертон вступает на путь Стивенсона и Конан–Дойля, — путь, впервые намеченный еще гениальным Эдгаром По. Англичане — вообще прекрасные, остроумные и спокойные мастера детективного романа. Все эти свойства в очень высокой мере проявляет и Честертон в своих замечательных рассказах. Фабула в них всегда чрезвычайно оригинальна, очень редко встречается натянутость при крайней фантастичности и остроте описываемых в них эпизодов. Но дело в том, что если Стивенсон преследовал рядом с фабульной стороной своих романов и кое–какое бытописание, кое–какую психологию, оставшуюся у него, однако, па втором плане, если Конан–Дойль уже несомненно ради приличия только лакирует под литературу свои подвиги Шерлока Холмса, то у Честертона дело обстоит наоборот — блестящая форма остроумнейшей детективной новеллы нужна ему для того, чтобы прикрыть ее социальную тенденцию, социальная тенденция у него на первом плане. Рассказ за рассказом, все произведения представляют собою жгучий памфлет против правящих классов Англии. Вся политика английской аристократии предстает перед нами, как клубок отвратительных интриг, в которых нелояльность и коварство каждую минуту готовы перейти в наступление.

Почти все преступники, изображаемые или впервые вскрытые Честертоном, представляют собою или высокопоставленных политиков, или полицейских. Честертон сам оказывается детективом, который громким голосом заявляет: «Руководящие классы Англии в настоящее время преступники, и весь социальный строй, в котором мы живем, преступен». Его герой, Хорн Фишер, лично отказываясь от борьбы с этим обществом, обращается к Марчу, журналисту, с такими словами: «Я нахожу гнусным очень и очень многое. Если бы вам, молодежи, как–нибудь удалось подложить динамиту в эту помойку и разнести ко всем чертям весь высший свет, то не думаю, чтобы от этого пострадало человечество» 2.

Конечно, читатель может спросить, не сгущены ли краски у Честертона. Неужели мыслимо, чтобы министр–президент Англии убил миллиардера, в сети которого он попался, с такой артистической ловкостью, как это рассказано в повести «Причуды рыболова»? Неужели либеральная партия может вести такую политику, какая выясняется из удивительного рассказа «Выродок»? — и т. д.

Конечно, краски несколько сгущены. Новеллист берет явления, в которых наблюденное им разложение и бессовестность верхов выражается с особенной резкостью. События эти, по всей вероятности, опять выдуманы, им не соответствовали никакие действительные факты, но весь тон Честертона свидетельствует о том, что он считает свои рассказы лишь беллетристическими образчиками подлинной жизни, подлинного образа высшего класса в Англии.

Английские лорды, сэры и джентльмены, конечно, могут с приятной улыбкой пожать плечами, делая вид, что Честертон — чудак, а его книга — только литература. Приходится отмахиваться таким образом от неприятных писателей. Прямое запрещение книги всегда вызывает большой скандал, что английское общество уже неоднократно испытало. Может быть, и Честертон смотрит на свою детективную форму отчасти как на полумаску, немножко прикрывающую его полную ненависти к буржуазному обществу физиономию. Во всяком случае, крайне характерен, забавен и жив тип самого Хорна Фишера. Этот человек слишком много знает. Обладая проницательностью едва ли не выше, чем у Шерлока Холмса, он давно уже увидел преступное лицо современного общества, у него рентгеновские глаза, которые насквозь проницают окружающее. В молодости, как видно из рассказа «Выродок», у него был свой, несколько скомканный, но все же ультрадемократический, так сказать, народнический идеал. С размаху коса наскочила на камень и зазубрилась. И вот с тех самых пор этот странный сын аристократии, знающий все ее пороки и ненавидящий ее, желающий, чтобы эту помойку скорее разнесло динамитом к черту, вместе с тем тщательно скрывает ее пороки. Он рассказывает о результатах своих исследований Марчу, но он допускает иногда даже осуждение невинных, ради сохранения декорума своей, в сущности ненавистной ему, родины. Это самый настоящий попуститель. Тип Хорна Фишера не лишен социальной ценности. Несомненно, что среди преступников, которые густо переполняют ряды правящих классов Англии, имеется и некоторое количество таких людей, которые очень много знают, да не скажут. Честертон тоже очень много знает и рассказывает, за это ему спасибо. Но рассказывает он так, что допускает и для самих преступников, и для потворствующих им людей суждение о его книге как о чистой фантазии и явном преувеличении ради эффекта. Но мы–то, мы, люди нового мира, которые знаем настоящую цену аристократии и буржуазии, которые тоже рентгеновскими глазами видим не мелкие отдельные поступки, а все ужасы, творимые империалистическим капиталом, от мировой войны до угнетения огромного большинства человечества, мы, которые знаем всю беззастенчивость и своекорыстность их политики, мы верим Честертону, мы убеждены, что, может быть, менее яркие, менее беллетристически нарядные, но не менее гнусные преступления таятся на каждом шагу в политической и финансовой практике Англии, да и всех других стран, имеющих подобный же режим.

Вот почему блестящие рассказы Честертона, от чтения которых трудно оторваться, которые представляют собой яркий образчик писательской «выдумки», в тургеневском смысле этого слова, представляют собой в то же время очень своеобразно написанный обвинительный акт против нашего нынешнего главного врага, против правящих классов буржуазных стран.


1 Постановка А. Таирова «Человек, который был Четвергом» по одноименному роману Честертона была осуществлена в декабре 1923 года (см. рецензии в газетах «Правда», 1923, № 284, 14 декабря; «Известия ЦИК СССР и ВЦИК», 1923, № 283, 11 декабря; № 286, 14 декабря, в журнале «Красная нива», 1923, № 51, 23 декабря).

2 Луначарский цитирует в собственном переводе (ср. Дж. Честерт о и, Человек, который слишком много знал, стр. 43).

Comments