О ТЕАТРЕ РУСТАВЕЛИ

Впервые напечатано в газете «Известия ЦИК СССР и ВЦИК», 1930, № 307, 6 ноября.

Написано в связи с намечавшейся гастрольной поездкой Грузинского государственного драматического театра им. Руставели (Первый Государственный театр Грузии) за границу. Поездка эта не состоялась.

Печатается по тексту газеты.

К его предстоящим гастролям за границей

Во время моей заграничной поездки 1 на вопрос о том, что особенно нового и яркого проявилось в самое последнее время в области советского театра, я рассказывал об оригинальных и увлекательных поисках ленинградского ТРАМ и о неизгладимом впечатлении, которое оставили в Москве спектакли первого грузинского Театра им. Руставели 2. Я прибавлял, что для ТРАМ в Европе не найдется достаточно широкой публики, чтобы мы могли уже теперь направить этот театр в разные страны Запада. Наоборот, театр им. Руставели при очень большой революционной зарядке не может не очаровать театральную публику Европы в целом.

Что в самом деле поразило в спектаклях этого театра московскую театральную общественность?

Разумеется, не революционность замыслов представленных нам пьес. Этим Москву не удивишь.

Москва была поражена совершенно новой актерской стихией, во многом изумительно созвучной нашим требованиям, но, по всей вероятности, труднодостижимой там, где она не опирается на прирожденное, так сказать, расовое, дарование.

Первая заслуга Сандро Ахметели заключается в том, что он понял единственный в своем роде попавший в его руки материал во всех его свойствах. Физическая красота, эффектность фигур, еще более того — движений, пластичность и легкость которых могли создаться, лишь в обстановке южной горной страны, яркость темперамента, теплая и гибкая звучность речи, изумительное умение с какой–то наивностью раствориться в изображаемом лице, возможность при всем этом стать глашатаями всего кавказского мира, с которым грузины так тесно связаны и в котором они играют роль столь квалифицированного авангарда, — все это представляет собою новые, никем раньше не использованные силы, возможности, краски.

Ахметели это понял. Он не влил насильственно эту свежую актерскую гениальность в европейский театральный сюртук, а решил, так сказать, скроить новую театральную форму по прекрасному и могучему телу национального сценического дарования.

Результаты оказались великолепными.

Но Театр имени Руставели не только национальный грузинский театр. Между прочим, в показанных спектаклях изображено больше лезгин, чеченцев, чем грузин. Чисто национальный театр оказывается почти всегда буржуазным или мелкобуржуазным театром. Избегнуть такого оттенка тем труднее, что промышленно–пролетарских тем пока в обстановке нашего Закавказья немного. Выходом для Ахметели явился резко выраженный уклон к изображению народных масс в их революционном подъеме. Масса, — по существу, конечно, бедняцкая масса, — огромная, грандиозная, грозная, стихийная сила, таящаяся в массе как организме, объединенном единой идеей и страстью, личность, как орган и слуга массы, — вот что нащупывает Ахметели в спектаклях,, показанных до сих пор. У Ах метели масса едина и в то же время многообразно ритмична.

По приезде в Москву я узнал о решении правительства послать Театр имени Руставели в широкую поездку по Европе и Америке.

Это решение вполне отвечает большим достижениям Театра Руставели. Я непоколебимо уверен в успехе этого предприятия.


1 Вероятно, Луначарский имеет в виду свою поездку в Германию и Францию в августе — сентябре 1930 года.

2 Гастроли Театра им. Руставели (с 1926 по 1935 год во главе его стоял А. Ахметели) в Москве проходили с 5 июня по 6 июля 1930 года и совмещались с его участием в Олимпиаде театра и искусств народов СССР.

Труппа, в состав которой входили А. Хорава, А. Васадзе, Т. Цулукидзе и др., показала свои постановки, среди которых были «Анзор» Сандро Шаншиашвили (по повести и пьесе Вс. Иванова «Бронепоезд 14–69»), «Разлом» Б. Лавренева, «Город ветров» В. Киршона. Московская пресса высоко оценила большинство привезенных спектаклей и мастерство коллектива в целом.

Comments