Философия, политика, искусство, просвещение

О спектакле «Анна Кристи»

Впервые, под заглавием «Анна Кристи», напечатано в журнале «Рабочий и театр», 1924, № 14, 22 декабря.

Печатается по тексту сборника «О театре».

Это хороший спектакль.1 Пьеса неважная, основная идея ее сентиментальная, построение все довольно неправдоподобное. Но автору, О'Нейлю, а может быть аранжировавшему пьесу Алексею Толстому, удалось создать превосходные роли, и актеры коршевского театра Топорков, Попова и Стефанов великолепно воплотили эти роли. Получилась не очень уж верная, но очень близкая к жизни картина быта обыкновенных людей из народной гущи, драма, основанная на простых чувствах: сильных, грубоватых, примитивных, но прямых. И что же? Публика пришла в восхищение. Публика наполняет театр до аншлага. Театры со всей России рвутся к этой пьесе, и нет такого директора, который не хотел бы поставить у себя «Анну Кристи». Можно только пожелать, чтобы провинциальные актеры играли эти роли сколько–нибудь близко к тому уровню, до которого поднялись прекрасные исполнители в театре «Комедия». Хотелось бы, чтобы те провинциальные театры, которые недостаточно сильны для проявления собственного высокохудожественного творчества, смогли бы прямо брать за образец простую и крепкую постановку театра «Комедия».

Но какие выводы из этого спектакля и из этого успеха должны мы сделать?

Сам я — человек театрально довольно искушенный. Я перевидел театры и европейский, и русский во всех его видах и преломлениях. Правда, к счастью, я не потерял чуткости, не сделался дьяком в приказах поседелым,2 равнодушно поглядывающим на сцену, — наоборот, театр частенько меня волнует. Но вот эта грубоватая, примитивная пьеса взволновала меня особенно глубоко. Все, что происходило на сцене, доставляло какое–то прочное удовольствие, такое несомненное неподдельное, как глоток чистой воды в жаркий день. И не только доставляло удовольствие, но и самым решительным образом трогало, шевелило человеческую симпатию. И из всего этого потом выросла мысль: ведь, в сущности, вот как надо играть, ведь вот, в конце концов (правда, в некотором примитиве), тот театр, которого все жаждут, которому все рады.

Друзья, товарищи лефы и контрлефы, аки и ак'еды!3 Не нора ли нам бросить дурить? Не пора ли нам бросить писать вкривь и вкось, вместо того чтобы писать четко? Не пора ли вернуться к здравому смыслу и естественному вкусу, которому не может не быть близок пролетариат? Не пора ли нам брать выразительные, конечно, более значительные, чем «Анна Кристи», куски жизни, ставить их в жизненных декорациях и разыгрывать их в ярких, сочных реалистических тонах при помощи актеров, которые чувствуют жизнь, видят жизнь и умеют ее вскрывать?

Не в том ли заключается Колумбово яйцо?4

Откуда кризис театра? От того, что буржуазия и буржуазная интеллигенция обожралась хорошим театром, докатившимся до Островского и, отчасти, Горького и Чехова, и ее потянуло поэтому к деликатесам. Деликатесами были мейерхольдовские искания, периоды утонченности, которые вынуждали самое Комиссаржевскую играть в плоскости и при помощи ломаных жестов. Деликатесами были все те невозможные режиссерские ухищрения времени, примыкающего к войне и военному времени, когда режиссеры потели над тем, чем бы таким новеньким пощекотать эту блазированную, равнодушную публику. И отрыжкой той же жажды деликатесов явился, конечно, и футуризм. После конфет — капуста, как говорил Толстой,5 но и капуста не обыкновенная, а сдобренная всякими неожиданными приправами. Отсюда все эти наши стремления обязательно дать новую форму и отсюда небрежное отношение к новому содержанию. А между тем старая форма, то есть сценический реализм превосходен. Он не только не изжил себя, но он крепче всего действует на пролетариат. И если в него влить новое содержание, эффект будет поразительный.

Я до глубины души убежден, что если перед рабочей аудиторией поставить в один и тот же вечер сначала самое совершенное достижение Мейерхольда последнего периода, а потом сочно сыгранную пьесу с актерами, умеющими глубоко и ярко воссоздавать подлинную жизнь, — разница покажется колоссальная. Всем будет ясно, что сначала их угощали какими–то несъедобными выдумками, а потом сервировали перед ними настоящую пищу.

К этому надо прибавить следующее. Один из выдающихся рабочих вождей рассказывал мне, что он с большим удовольствием смотрел «Танец машин» Фореггера,6 но в тот же вечер, к несчастью, выступили какие–то акробаты и эквилибристы из цирка. И что же? Они совершенно стерли всякое воспоминание об актерских достижениях. Вся эта биомеханика показалась совершенно ученическим копанием по сравнению с настоящим мастерством гимнастов, воспитывавшихся в отношении техники с детских лет.

В том–то и дело, что незачем театру (хотя я и не отрицаю, конечно, необходимости широко поставленных упражнений технического порядка) отходить от исконной своей мощи, от художественного слова, от правдивого, концентрированного отражения жизни.

Эти мысли с особенной яркостью предстали передо мною, когда я пережил спектакль «Анна Кристи». И я уверен, что в ближайшее время это скажется с силой стихии. Именно мелодрама и реалистическая драма, может быть, еще и героическая трагедия, именно яркая и многоцветная трагикомедия, веселая бытовая комедия удовлетворят вкусу публики. И именно те режиссеры, те актеры, которые в состоянии будут вступить на этот путь, сделаются любимцами широкой публики и откроют новую эру в области театра, которая будет знаменоваться новым пышным расцветом реалистического лицедейства, при совершенно новом, остром, революционном содержании.


  1.  Пьеса Ю. О'Нейля (О'Нила) «Анна Кристи» в переработке А. Н. Толстого была поставлена в московском Театре «Комедия» (б. Корш) в 1924 году (премьера 3 октября). Режиссер спектакля — И. А. Донатов, художественный руководитель — А. П. Петровский, художник — В. П. Комарденков. В главных ролях выступали: В. Н. Попова (Анна), В. О. Топорков (Кристиан Кристоферсен), М. К. Стефанов (Мет Берн).
  2.  Ср. слова Григория в сцене «Ночь. Келья в Чудовом монастыре» в трагедии А. С. Пушкина «Борис Годунов» (1825).
  3.  Аки — распространенное в 20–х годах слово, образованное от наименования «академический» — почетного звания, которое было в 1919–1920 годах присвоено крупнейшим театрам республики. Слово «аки» употреблялось для обозначения приверженцев классического искусства традиционного типа. «Ак'едами» Луначарский иронически называет противников «аков», борцов за «новаторское» искусство.
  4.  Согласно историческому анекдоту, Хр. Колумб, в ответ на предложение поставить куриное яйцо, укрепил его, надколов снизу. Луначарский имеет в виду возможность простого разрешения, казалось бы, сложной задачи.
  5.  Ср. Л. Н. Толстой, «Плоды просвещения», д. 2. явл. 7.
  6.  «Танец машин» — был поставлен «левым» режиссером Н. М. Фореггером в студии «Мастфор» («Мастерская Фореггера») в декабре 1922 года. Спектакль строился на приемах акробатики и эквилибристики, якобы воспроизводящих механические движения людей индустриального города.
Впервые опубликовано:
Публикуется по редакции
с метками:

Автор:


Источник:

Запись в библиографии № 1707:

«Анна Кристи». (К предстоящей постановке Большого драм. театра). — «Красная газ. Веч. вып.», 1924, 16 дек., с. 4.

  • О постановке пьесы О’Нила.
  • То же, с доп. и значит. изм. — «Рабочий и театр», 1924, № 14, с. 11.
  • То же, со значит. доп. и ред. изм., под загл.: О спектакле «Анна Кристи». — В кн.: Луначарский А. В. О театре. Л., 1926, с. 95–97;
  • Луначарский А. В. О театре и драматургии. Т. 1. М., 1958, с. 450–452;
  • Луначарский А. В. Собр. соч. Т. 3. М., 1964, с. 190–192.

Поделиться статьёй с друзьями: