НАРОДНЫЙ ПОЭТ БЕЛОРУССИИ

Впервые напечатано в газете «Известия ЦИК СССР и ВЦИК», 1930, № 132, 15 мая.

Печатается по тексту газеты.

25 лет литературно-художественной деятельности Янки Купалы

Новая белорусская литература не бедна. Она насчитывает в своих рядах немало крупных поэтов. Богданович, Колас, Пуща и др., начиная с первого десятилетия нового века, разрабатывают язык, рифмы, специальные темы Белоруссии. Но все же отцом новой белорусской поэзии, которого белорусы не напрасно сравнивают с Шевченко и по сущности его поэзии и по роли, которую он играет в их родной литературе, является, безусловно, Янка Купала.

Если советское белорусское правительство удостоило его званием народного поэта, то это верно в обоих значениях этого слова: как крупнейшего национального поэта и как выразителя народных масс.

В постепенном и могучем творчестве литературного белорусского языка Купала занимает также особое место, ибо он принес свой словарь, свои обороты, свою поэтическую музыку прямо из крестьянских глубин, из целины народного языкотворчества, оказавшись и в этом отношении в большей мере выразителем своего народа, чем литератором, обогащающим его культуру внешними позаимствованиями.

Именно как выдающегося творца самой основы культуры — языка выбрала страна Купалу членом президиума своей Академии, и именно за это Украина почтила родного ей писателя выбором в свою Академию.

Янка Купала истинный выходец из трудового народа. Он крестьянин-бедняк, проведший свое полуголодное детство в нищей деревне Минской губернии. Свое главное образование он получил в качестве чернорабочего на заводах в Виленщине и Минщине. Отец Яна Доминиковича Луцевича совсем потерял землю, когда сын был мальчиком, так что существование поэта все время проходило в кругах бедняцких, батрацких и пролетарских.

Близкая к народным массам интеллигенция, бедняцкие грамотеи всем сердцем откликнулись на грозу 1905 года.

Возникла под влиянием весеннего революционного ветра идея «возрождения Белоруссии». Возрожденцы нашли своего вождя в быстро выраставшем талантом и культурой Яне Доминиковиче. Он был одной из главных сил журналов «Наша доля» и «Наша нива», одним из крупнейших деятелей Белорусской «Громады», шедшей под флагом революционного национализма и социализма.

В 1908 году выходит первая высокозамечательная книга, подписанная уже псевдонимом Янка Купала, под названием «Жалейка».1

Ее чистый и богатый, истинно белорусский язык, ее глубоко бедняцко-крестьянское содержание в смысле настроения, образов, мыслей, ее простая, прозрачная и мелодическая напевность произвели огромное впечатление.

Книга отражала собою тот взлет к самосознанию и надежде, который соответствовал подъему 1905 года.

Купала определился как поэт глубоко крестьянский, но выражавший собою не его сытые, кулацкие, консервативные настроения, а как раз то море крестьянских слез, ту серую, приниженную деревню, которая особенно типична была для Белоруссии и которая легко пошла потом на призыв пролетариата. В одном из своих стихотворений Купала прямо говорит о том, что огонь зажегся в груди крестьянина под воздействием «незнакомца с мозолистыми руками».2 Он отмечает и некоторое недоверие крестьянской массы к этому «незнакомцу». Это было еще робкое начало того романа между пролетарием и беднотой, из которого родилась современная Советская Белоруссия.

Годы шли, все больше удалялся красный 1905 год, все сильнее давила на белорусскую землю ночь реакции. Стихотворения Купалы проникаются тоской, граничащей с пессимизмом. Таким плачем полон его сборник «Гусляр», его символическая поэма «Курган», в известной доле и глубоко значительный сборник «Шляхам жыцьця».3

В упомянутых книгах Купала вылился весь. И только после Октябрьской революции он издал еще небольшие сборники («Безназоунае»),4 в которых он выразил свою горячую и благодарную любовь к новой эпохе.

Купалу можно считать, таким образом, ярким выразителем беднейшей части крестьянства во всех ее переживаниях, кончая ее переходом на сторону революционного пролетариата.

Купала с гордостью называет себя мужиком. Он ненавидит панство:

Загляни в подземелье, пирующий князь, 

Под хоромами страшное дело; 

Там бряцанье цепей, братья втоптаны в грязь, 

Черви точат живое их тело.5

А сам крестьянин всегда и неизменно рисуется Купале как эксплуатируемый бедняк. Никакой узорности, иконности, никакого хлебного духа и избяного самодовольства, как то встречается у мнимокрестьянских поэтов в кулацкой их части, У Купалы вы не найдете. Превосходно выражена эта сторона купаловской поэзии в его стихотворении «Наука», которое мы приводим здесь в переводе Вс. Рождественского.

Знаем мы науку, 

Знаем много лет, 

Дарит его внука 

По наследству дед... 

Рано — на работу, 

Поздно — на покой, 

До седьмого поту 

Биться день-деньской. 

Быть с достатком в ссоре, 

С счастьем — не в ладу, 

Сеять зерна — горе, 

Жниво жать — беду. 

Обивать пороги 

Сытых богачей, 

Падать низко в ноги 

Злых, пустых людей. 

Бесприютным в поле 

Призраком бродить, 

И по чьей-то воле 

Себе петлю вить. 

Верить поневоле 

Всей неправде той, 

Что плетут нам в школе 

Летом и зимой. 

Быть в родимой хате 

Вечно чужаком, 

Вымещать на брате 

Горе кулаком. 

Коль беда случится, 

Подружить с корчмой, 

В горький час сродниться 

С крепкою тюрьмой. 

С божьего веленья 

Рано умирать 

И за все мученья 

В пекле муки ждать... 

Всю эту науку 

Много-много лет 

По наследству внуку 

Завещает дед.6

Белорусское крестьянство угнеталось не только как крестьянство, но именно как крестьянство белорусское. Белорусский народ не признавался за отдельную нацию. Белорусский язык считался просто «мужицким говором», и ставились всяческие препятствия для того, чтобы на нем не развернулась самостоятельная культура.

Национальный язык — великое дело, и недаром чуткий гений Ленина, полностью выражавший дух пролетариата, с такой горячей определенностью установил непререкаемые права каждого человека на его родной язык.7

Трудно найти лучшее, более прочувствованное и более торжественное подтверждение силе любви угнетавшегося народа к своей родной речи, чем в стихотворении Купалы, посвященном белорусскому языку:

... Вырвут веру в счастье, вырвут все надежды,

Но того не вырвут, что нам мать певала,

Как бессонной ночью колыбель качала.

Ой, не взять у сердца молодого слова,

Не запрятать песни в тесные оковы —

Пусть берут младенца с материнской груди,

Пусть отца от сына отрывают люди.

Ты сроднилось с нами, слово речи милой,

Словно ива с корнем, словно с солнцем нивы,

Делишь с нами счастье, делишь с нами горе,

Словно мать родная, с ласкою во взоре.

Мы и сами даже никогда не знали,

Как тебя мы в сердце крепко сохраняли.8

Историческое прошлое белорусского народа не блещет красками и славой. Но оно дорого Купале и за проблески счастья и самостоятельности и за свою многострадальность. В будущем, предвидя расцвет сил своего народа, он претендует только на равноправие его с другими. Ни малейшей тени империализма, ни малейшего отзвука господского национализма, жадного национализма мещанства вы в любви Купалы к своей родине не отыщете.

Главное для его народа, по его мысли, это, конечно, будущее. И это будущее пришло. Теперь оно уже настоящее. И громким голосом назвало человека, который предсказывал и призывал его, своим народным поэтом.

Поэзия Купалы очень сильно распространена на его родине. Многие его песни поются в народе, и с ними вместе распространяется в крестьянских массах и энтузиазм Купалы по отношению к возрожденной родине. Вот один из его гимнов, в котором целиком отражается его нынешняя революционная радость.

Эй, орлята! Шире крылья! 

Взвейтесь выше в буйстве яром 

Над почившим сном могильным, 

Над сонливостью над старой. 

В красных молниях громовых 

С гулким гомоном громов 

Вы векам скажите новым 

Свой приказ из новых слов.

Вам серпы и косы в руки 

И мечи из синей стали. 

Ведь для вас седые вьюги 

В черном прошлом бушевали. 

Час пробил — кому-то назло — 

На широкую дорогу 

Перейти с тропинки грязной 

Белорусскому народу. 

В новом дивном хороводе 

В расцветающей свободе, 

Без оков, на вольной воле 

Выступает наша доля.9

Стихотворениям Янки Купалы нетрудно перешагнуть границу Белоруссии. Прежде всего, конечно, на запад, в польскую Белоруссию, где они особенно нужны. Но также и в Украину, РСФСР. Сделать это легко потому, что форма Янки Купалы очень родственна формам поэзии русской и украинской.

Кажется, уже непосредственно после издания «Жалейки» такой мастер русского стиха, как Брюсов, дал высокий отзыв о белорусском поэте.10 Тогда же Горький писал в одном из своих писем, теперь опубликованных (к Коцюбинскому),11 что его «взволновала» одна вещь Купалы, и он тут же перевел эту вещь. Ею мы и закончим характеристику поэта-юбиляра, окруженного в этот день любовью своего народа, к которому мы присоединяемся в горячем чествовании литературного и общественного служения поэта.

А кто там идет по болотам и лесам 

Огромной такою толпой?

—  Белорусы.

А что они несут на худых плечах, 

Что подняли они на худых руках?

—  Свою кривду.

А куда они несут эту кривду всю, 

А кому они несут напоказ свою?

—  На свет божий.

А кто же это их — не один миллион — 

Кривду несть научил, разбудил их сон?

—  Нужда, горе.

А чего ж теперь захотелось им, 

Угнетенным века, им, слепым и глухим?

—  Людьми зваться.12

Госиздатом в нынешнем году издан сборник стихов Купалы с его портретом, вступительной статьей Л. Клейнборта.13


1 Сборник стихотворений; вышел в свет в 1908 году в Петербурге в издательстве «Загляне сонцэ і у нашэ ваконцэ».

2 Луначарский имеет в виду драматическую поэму Я. Купалы «На напасе. (Абразок з 1906 года)»; поэма написана в 1908—1913 годах, впервые напечатана в сборнике «Шляхам жыцьця» (см. ниже). Под названием «На привале. (Картинка 1906 г.)» напечатана в русском переводе в кн.: Янка Купала, Драматические произведения, изд-во «Искусство», М. 1955, стр. 277—293.

3 Луначарский имеет в виду сборники «Гусляр» (издание А. Гриневича, Петербург, 1910) и «Шляхам жыцьця» (изд-во «Загляне сонцэ i у нашэ ваконцэ», Петербург, 1913).

4 Сборник стихотворений; вышел в свет в 1925 году в Минском государственном издательстве.

5 Цитата из поэмы Янки Купалы «Курган» в переводе Мих. Голодного (см. Янка Купала, Сборник стихов. Вступительная статья Л. Клейнборта, Госиздат, М.—Л. 1930, стр. 153). Перевод первого стиха Луначарский изменил. У Мих. Голодного было: «Посмотри в подземелья свои, о князь...»

6 См. Янка Купала, Сборник стихов, 1930, стр. 41—42.

7 См. В. И. Ленин, Сочинения, т. 20, стр. 259.

8 Далее цитируется стихотворение Янки Купалы «Родное слово» в переводе Вс. Рождественского (см.: Янка Купала, Сборник стихов, 1930, стр. 53).

9 Стихотворение Янки Купалы «Орлятам» в переводе В. Наседкина (см. Янка Купала, Сборник стихов, 1930, стр. 170—171). Перевод стихов 11 и 12 Луначарский изменил. У Наседкина:

Вам же бури, грозы, вьюги, 

Что когда-то бушевали...

Четверостишие, следующее за этими строками, Луначарский опустил.

10 Валерий Брюсов познакомился с Янкой Купалой в августе 1914 года в Вильно. Он перевел на русский язык несколько стихотворений Янки Купалы. Три стихотворения Янки Купалы в переводе Валерия Брюсова были позднее опубликованы в кн.: Я. Купала, Избранные стихотворения, М. 1919.

11 См. Горький, т. 29, стр. 138—139.

12 «А кто там идет...» (см. Горький, т. 24, стр. 135).

13 Имеется в виду цитированная выше книга: Янка Купала, Сборник стихов, 1930.

Comments