ЛИТЕРАТУРНЫЙ ГОД

Впервые напечатано в журнале «Красная панорама», 1929, № 1, 4 января. Печатается по тексту журнала.

Последний год был довольно богатым в отношении литературной жатвы.

На первом месте здесь стоял пролетарский роман или, вернее, роман, писанный пролетарскими писателями. Целый ряд превосходных произведений, взволновавших всю читающую публику, и притом радостно взволновавших, вышел из печати в этом году.

Еще не законченный роман Шолохова «Тихий Дон» 1 — произведение исключительной силы по широте картин, знанию жизни и людей, по горечи своей фабулы. Это произведение напоминает лучшие явления русской литературы всех времен.

Интересно, как дальше поведет свое повествование Шолохов. До сих пор перед нами, так сказать, только звериный Дон со всеми яркими особенностями его быта, с необычайно богатой, богатырской, неуемной его кровью. Но Шолохов оставляет своего героя в момент внутреннего перерождения, в момент перехода к широким революционным мыслям и чувствам, зародившимся в нем в результате войны и соприкосновения с передовыми солдатами армии.

Вероятно, Шолохов развернет перед нами теперь картину того, как этот тихий Дон, на самом деле не тихий, а кипящий и бурный, бесконечно богатый человеческими силами, выглядел, когда в него внесены были могучие организующие силы классовой борьбы.

Но и так, как он есть, шолоховский роман читается с захватывающим интересом и является ценным вкладом в литературу о массах.

К моему величайшему удивлению, как-то недружелюбно принят был нашей критикой роман «Лесозавод» Анны Караваевой. Я о нем совершенно другого мнения. Я считаю эту книгу подлинно замечательной. Она героична и радостна, — это тоже один из симптомов повышающегося жизненного тонуса в нашей литературе. В живых событиях, через живых, трепещущих жизнью людей, превосходно рассказана борьба за установку завода в самых недрах деревни, и влияние этого нового, почти персонифицированного Караваевой, существа на деревенскую глушь.

Роман необычайно богат лицами и положениями и читается с захватывающим вниманием.

Мне уже случалось говорить о третьем массовом романе — «Брусках» Панферова 2. Это опять-таки только первая часть, потому что ведь жизнь у нас идет с необычайной быстротой и естественно стремление авторов представить известную среду в разных исторических разрезах нашей, быстрым темпом текущей эпохи. «Бруски» застают деревню в самом начале бедняцкого движения в сторону коллективизации хозяйства, еще до признания партией огромной важности этого дела, до XV съезда3. Внутреннее расслоение деревни дано Панферовым очень убедительно и при этом опять-таки в совершенно живых и ярких образах. Это вовсе не социологический трактат, завернутый в пестрое тряпье мнимого романа, — это настоящий, полносочный роман, в то же время полный важного социологического содержания.

Из других пролетарских романов можно отметить «Наталью Тарпову» Семенова, роман Бахметьева «Преступление Мартына». Некоторые, недавно вышедшие романы, как, например, «Фабрика Рабле» 4, мною еще не прочитаны, но, по отзывам, также представляют значительный интерес. Если прибавить к этому большое количество повестей, частью собранных в сборники, «Фонарь» Никифорова5, отрывки готовящихся к выпуску романов, например «Россия, кровью умытая» Артема Веселого, — то даже из этого поверхностного перечня читатель может убедиться, что истекший год явился годом значительного расцвета пролетарской прозы. Можно даже сказать, что пролетарская проза играет сейчас действительно доминирующую роль в нашей литературе.

Это не значит, однако, чтобы попутническая проза сидела в настоящем году сложа руки. Опять-таки остановлюсь только на самом замечательном, что появилось за истекший год.

Приходится признать большое художественное достоинство за такими произведениями, как «Братья» Федина и «Неразменный рубль» Клычкова. Само собою разумеется, попутнический роман сводится не только к этим двум произведениям. Я называю их потому, что и в художественном отношении и по глубине анализа некоторых явлений нынешнего времени у Федина и прошлого — у Клычкова эти романы мне кажутся самыми замечательными и такими, которые, несомненно, войдут прочно в нашу литературу. Конечно, ни Федин, ни Клычков не являются писателями пролетарскими или мыслящими вполне параллельно коммунизму. Однако произведения их представляют для нас глубочайший интерес, а именно как большие показатели того, что совершается в социальных группах, соседних с пролетариатом.

В области поэзии в прошлом году мы имели некоторый срыв. Среди пролетарских поэтов популярные Уткин и Жаров попали под усиленный обстрел нашей собственной критики и, по правде сказать, мало что прибавили к прежним своим завоеваниям.

В области попутнической поэзии мы имели ряд хороших произведений. Если несколько снизился Маяковский, не давший ничего полноценного, а лишь своего рода однодневки6, то другой поэт Лефа — Асеев — выступил с серьезной поэмой «Семен Проскаков». Но, конечно, подлинные силы нашей поэзии не в Лефе, а в отдельных произведениях крупнейших авторов, которые то относятся к малым и не совсем четким школам, то стоят совершенно индивидуально. «Улялаевщина» выдвинула высоко в ряду других поэтов изумительного виртуоза слова, которому мешает только некоторая чрезмерность его виртуозности, — Сельвинского. Такою же виртуозностью отмечены и дальнейшие его работы, хотя они, пожалуй, несколько ниже «Улялаевщины». Великолепна «Дума про Опанаса» Багрицкого. И ряд других стихотворений, окружающих этот шедевр, рисует перед нами Багрицкого как мастера первоклассной величины.

Наконец, Борис Пастернак, — поэт, несомненно, изысканнейший и совершенно исключительно даровитый, но часто слишком путаный и в своей мысли и в своей словесной каллиграфии, от которой веет почти фокусническим формализмом, — в своем сборнике «1905 год» подарил нам одну из самых нежных, самых красочных и самых задушевных поэм о революции7, какие мы имеем в нашей литературе.

Лирика в этом году была сломлена эпосом. К эпосу тянет наших поэтов, и здесь их главнейшие достижения.

Прошлый театральный сезон принес с собою, как известно, целую кошницу очень сильных спектаклей, за которыми часто лежали и сильные пьесы. Правда, и «Бронепоезд», и «Разлом», и «Мятеж», и «Рельсы гудят» и «Власть», и все другие пьесы, которыми населен был прошлый год, драматургически гораздо ниже, чем созданные на их почве театрами спектакли8. Мы все еще не имеем настоящего шедевра драматургии. Когда написанный очень сочным и интересным языком «Закат» Бабеля хотят выдать за нечто приближающееся к такому шедевру, то против этого приходится решительно протестовать. Ибо как драма или даже как трагедия (так это было задумано) произ- ведение это, разумеется, слабо. Значение его — в интересном отражении специального, но яркого угла еврейской жизни. Отдельные диалоги, отдельные сцены превосходны, но центральный стержень пьесы весьма спорен и не убеждает публику. Словом, мы не имеем пока еще пьесы, которая могла бы равняться с вышеназванными романами как чисто литературное произведение. Моя заметка — только итог, который подводишь, вспоминая прочитанное и виденное. Окончательный вывод: год был богат, год довольно бурного продвижения вперед всей нашей литературы и в главном месте фронта — в художественной прозе — продвижение преимущественно литературы пролетарской 9.


1 В 1928 году в журнале «Октябрь» появились первые части романа. Летом того же года первая книга романа вышла в издательстве «Московский рабочий».

2 См. в наст, томе статью «Что пишут о деревне» (стр. 379 — 385).

3 XV съезд партии, состоявшийся 2 — 19 декабря 1927 года, принял решение о всемерном развертывании коллективизации сельского хояяйства, о переходе в земледелии к крупному социалистическому производству, основанному на новой технике. Была поставлена задача развернуть подготовку наступления социализма по всему фронту.

4 Роман М. Чумандрина; впервые опубликован в 1928 году в журнале «Молодая гвардия» (№№ 1 — 4) и в том же году вышел отдельной книгой в ленинградском издательстве «Прибой».

5 Имеется в виду роман Георгия Никифорова «У фонаря» (1928).

6 Луначарский, возможно, исходил в данном случае из того, что Маяковский не создал в 1928 году произведений, равных по своему значению высоко оцененной Луначарским поэме «Хорошо!» (1927).

7 Речь идет о поэме «Девятьсот пятый год», опубликованной в книге: Борис Пастернак, Девятьсот пятый год, Госиздат, М. — Л. 1927.

8 «Бронепоезд 14-69» — пьеса Вс. Иванова, была поставлена к десятой годовщине Великой Октябрьской социалистической революции МХАТом и Государственным Академическим театром драмы в Ленинграде. «Разлом» — пьеса Б. Лавренева, была поставлена к десятилетию Октября в Государственном театре имени Евг. Вахтангова и в Большом драматическом театре (Ленинград). «Мятеж» — пьеса Д. Фурманова и С Поливанова, была поставлена в театре имени МГСПС. Пьеса В. Киршона «Рельсы гудят» была написана в 1928 году и в том же году поставлена театром имени МГСПС. Пьеса А. Глебова «Власть» (1927) была поставлена 1-м Рабочим театром Пролеткульта (Ленинград).

9 В Институте марксизма-ленинизма при ЦК КПСС хранится машинопись ответа Луначарского на анкету журнала «Огонек», проводившуюся журналом, очевидно, с целью выявления лучших произведений советской литературы. Луначарский в своем ответе остановился на романах. Ниже публикуется полностью этот ответ Луначарского, тематически примыкающий к статье «Литературный год».

«В «Огонек». 28.11.29 г.

Отвечая на анкету «Огонька», я должен признаться, что огромное количество работы, выпавшей на мою долю, не позволяет мне следить за развитием нашей литературы с тем вниманием, с каким бы я хотел. Насколько я следил за литературой, я выдвинул бы, в качестве произведений, заслуживающих наибольшего внимания, следующие:

«Разгром» Фадеева, который я до сих пор считаю лучшим образчиком пролетарского романа, из тех, которые разрабатывают материалы гражданской войны, хотя я этим отнюдь не отрицаю значительности произведений Фурманова.

Затем «Тихий Дон» Шолохова, который, правда, не имеет непосредственного отношения к революции и только в последних главах подходит к ней, но представляет собою необыкновенно талантливое изображение быта и форм сознания донского казачества, — изображения, по художественности и сочности своей приближающегося к лучшим произведениям нашей литературы вообще.

«Лесозавод» Караваевой, который был совершенно несправедливо поставлен во второй ряд довольно суровой критикой. Этот роман написан превосходно, читается с захватывающим вниманием и совершенно правдиво рисует интереснейшее явление нашего времени, а именно непосредственное соприкосновение завода и глухой деревни при проникновении нашей промышленности в глубь полей и лесов.

Роман Панферова «Бруски» — или, вернее, изданная до сих пор (как и у Шолохова) первая часть этого романа, по-моему, художественно уступает роману Караваевой, но дает еще более систематический и многообразный облик нашей деревни, рассматривая ее в другой грани продвижения вперед, — именно столкновения передовых элементов бедноты с кулачеством по линии создания кооперативных и коллективных хозяйств.

Большое впечатление своей задушевностью, сливающейся с исключительным искусством рассказывать, произвел на меня небольшой роман Ивана Катаева «Сердце», характеризующий некоторую скромную, но в высшей степени дельную часть нашей новой советской интеллигенции.

Из произведений попутнических на первое место я ставлю роман Олеши «Зависть». Это роман не особенно четкий в постановках вопросов. Трудно сказать, кому именно из действующих лиц сочувствует автор. Колеблющиеся позиции его были достаточно четко отмечены нашей критикой. Это не меняет, однако, того дела, что роман этот, написанный с виртуозным блеском и заставляющий многого ожидать от автора как литератора, вместе с тем остроумно рассказывает нам о процессах, происходящих по линии соприкосновения уходящей в прошлое, более или менее романтической интеллигенции с нарастающей новой, рабоче-крестьянской, с командным составом строителей социализма.

Считаю чрезвычайно полезным и роман «Братья» Федина, несомненно художественный по своей форме, интересно прослеживающий некоторые процессы в нашей нынешней интеллигенции, но особенно ценный по прекрасному эпическому изложению распри между реакционным и революционным казачеством на Яике. Все страницы, относящиеся к войне и миру среди яицких казаков, должны быть отнесены к лучшим из написанных после революции.

Остановлюсь только на этих произведениях, хотя, конечно, есть немало и других превосходных вещей. Наша литература, несомненно, переживает подъем, особенно заметный среди литераторов пролетарских, и назвать лучшие произведения, в особенности если говорить и о повестях и о произведениях стихотворных, это значит написать целый, довольно внушительный каталог» 

(ЦПА ИМЛ, ф. 142, опись 1, ед. хр. 157, л. 15).

Comments