Стихи опубликованные под псевдонимом Н. Шрейтер

Публикуется по az.lib.ru с переводом в советскую орфографию

Стихи с большой вероятность принадлежат А. В. Луначарскому поскольку в своих воспоминаниях он сообщает, что переводил поэмы Р. Демеля которые позже вышли за подписью "Н. Шрейтер". Подробности см. комментарий к Рихард Демель [Предисловие к переводу поэм] Так же можно отметить, что тема красоты южной природы хронологически совпадает с эмиграцией Луначарского в Италию. Претензии других поэтов на этот псевдоним редакции данного сайта не известны.

I.

НА СЕВЕРЕ

Здесь солнце редкий гость, случайный, —

Едва блеснув, уйти спешит…

На всем покров суровой тайны,

Тоски болезненной лежит.

Сосновый лес молчит угрюмо,

В седых ветвях курится мгла —

Как будто тягостная дума

Меж игл колючих залегла!

II.

НА ЮГЕ

Гляжу: плывет волшебный сон…

Как в сказке, красочны картины, —

Вот пальм ряды, как строй колонн,

Вот золотые апельсины!

А там, вверху, на крутизне,

Зонты гигантских, стройных пиний…

Над ними льется воздух синий, —

Зеркальный в солнечном огне!

Неаполь,

Январь 1906 г.

III.

Вечер душный, вечер мглистый…

Гаснет запад золотистый,

В тусклом небе серп луны.

Спит река, — не дрогнут воды.

В царстве дремлющей природы

Бродит сумрак, бродят сны…

Над безжизненной равниной

Синий лес встает щетиной,

Зыбкий стелется туман…

Смутный час гнетущей лени!

В мир идут ночные тени —

Черных духов караван!

IV.

Пустынно. Безлюдно. Безмолвные скалы кругом,

Безмолвное море под ними блестит серебром…

Сиянием лунным пронизана даль над водой…

Глубокая полночь — и всюду глубокий покой!

Прозрачные тени… Бездушный, безжизненный свет,

Как отблеск далеких, исчезнувших в вечности лет…

Ни признака жизни, ни звука в забвеньи ночном —

Природа, как смертью, холодным окована сном!

Сборник товарищества «Знание» за 1908 год. Книга двадцатая


НА ВОЛЕ

I.

Среди простора вольного полей,

Как пыль досадную, печаль свою развей!..

Под звучный гомон птичьих голосов,

Под шелест трав и музыку лесов —

Проклятье жизни мрачное забудь,

Открой лучам измученную грудь…

Страданий цепь с души своей сорви,

Любуйся красотой и думай о любви!

II.

Стонет ветер. Море злое

Бьет в дрожащую скалу;

Пламя молний голубое

Режет сумрачную мглу.

Пусть же злится непогода

И громит скалу волна:

В реве волн слышна свобода…

Только б жизни, а не сна!

* * *

Прочь надоедливый напев —

Аккорд мелодии избитой,

Печальный звон души разбитой,

Бессильный, бесполезный гнев!

Довольно людям слез своих, —

Волнений цепи непрерывной

И стонов жизни заунывной…

Смирись, умолкни, грустный стих!

Твои слова — тяжелый бред:

Ты гордой силой вдохновенья

Не разрываешь будней звенья…

A бедным людям нужен свет!

Толпа, как узник за стеной,

Томясь невзгодою суровой,

Живет мечтой о жизни новой, —

И нужен ей напев иной!

«Русское богатство», № 11, 1901


* * *

Быть может, впереди — безводная страна,

Пустыня знойная, палящий ураган…

Но ты иди… Иди без отдыха и сна

Туда, в неведомый, синеющий туман!

Успеешь отдохнуть… А вдруг увидишь там

И гордых пальм шатер, и звонкий ключ у ног,

И в пышной зелени, в тени, роскошный храм?

И в тишине его — твоя мечта, твой бог!

«Русское богатство», № 2, 1902


ПЕРЕСЕЛЕНЦЫ

Море глухо шумит. Скачут волны–гиганты седые…

Небо в тучах. Вдали — сероватая мгла…

Далеко, — и не зная куда, — вы плывете, родные,

От родной стороны вас нужда погнала.

Не кормила земля, — голодали вы дома не мало,

Тяжелее жилось, что ни год…

Вы страдали покорно, но силы уж, видно, не стало

Выносить эту тяжесть бессменных невзгод.

И вы бросили ниву свою и деревню родную —

И пошли… A куда? — За моря, далеко…

За моря, далеко, услыхавши про землю иную,

Где синеют поля широко.

Дети плачут… A волны бушуют седые,

Небо в тучах. Вдали — сероватая мгла.

Далеко, — и не зная куда, — вы плывете, родные…

Но за вами не гонятся–ль призраки зла?!..

«Русское богатство», № 3, 1902


НОЧЬ

Угрюмо ночь вокруг лежит,

Черна, без звезд и без просвета.

Она все злое сторожит,

Что от лучей дневных бежит,

Что ею спрятано от света.

Сорвавшись, вихрь зашелестит

Листвой невидимого сада, —

Ночная птица просвистит,

Во мраке мимо пролетит,

Как тень кочующая ада…

И чудится — в угрюмой мгле,

Среди больного сна природы,

Несчастья бродят по земле

И в мир толпой идут невзгоды!..

БУРЯ

Месяц ныряет в густых облаках,

Бешеных молний летают извивы,

Грома разносятся бурные взрывы,

Злая волна закипает в потьмах…

Месяц проглянет и лаской лучей

Гневное море осветит спокойно, —

Музыка бури понизится стройно,

Хоры природы споются дружней.

С жалобой к берегу волны бегут,

Жемчугом слез осыпают обрывы,

Мечутся, прыгают, бурно–гневливы,

Будто оковы железные рвут!

Тучи редеют… из пышных седин

Месяц серебряным краем проглянул…

На берег гребень сверкающий прянул,

Вечно свободный боец–исполин!..

«Русское богатство», № 5, 1902


НЕУРОЧНАЯ ПЕСНЯ

Еще блуждали всюду сны,

И ночь таинственно чернела…

Вдруг песня птицы прозвенела

Среди унылой тишины.

Дохнул игривый ветерок,

Деревья чутко встрепенулись…

Но вместе с птицей обманулись —

Вдали был сумрачен восток.

Замолк веселый шум ветвей,

И песня утра не допета…

И, в страхе близкого рассвета,

Сомкнулась ночь еще черней!..

НА РОДИНЕ

Привет тебе, знакомая река!

Как прежде, золотые облака

Бегут по небу и в воде зеркальной

Улыбкой отражаются печальной.

Заката луч из–за холмов пологих

Благословляет ряд лачуг убогих

Прибрежной деревеньки. Медный звон

Доносится чуть слышно издалёка;

Все тишиной охвачено глубокой,

И крадется волшебник — мирный сон.

Усталым он несет успокоенье,

Страдающим — сердечных ран забвенье,

И, сорванные в царстве красоты,

Роняет грёз чудесные цветы…

Как ты печальна, сторона родная,

Несчастная, голодная, больная!

Ты молишься, чтоб Бог тебе помог,

Но глух к мольбам, или прогневан Бог…

СМЕРТЬ ПРИРОДЫ

Природа–мать ни в чем не видит зла!

Она всегда торжественно–спокойна,

Над нею время пролетает стройно,

Не омрачая блеск её чела.

Взгляни — и смерть природы весела!

Сухие листья в воздухе резвятся,

Как будто с жизнью им не жаль расстаться,

Как будто смерть, как этот день, светла.

Весна в свой час беспечно отцвела,

Чаруя землю девственным дыханьем;

Мелькнуло лето с знойным ликованьем,

И осень чередой своей пришла.

С полей ковер зеленый убрала,

Покрыла листья блеском золотистым

И, опьянив их воздухом душистым,

От гнезд родных легко оторвала!

«Русское богатство», № 6, 1902


ПЕРЕД ГРОЗОЙ

Гроза идет. Веселые огни

По черным тучам пролетают…

Полночный мрак они пугают

И зеылю радуют они.

При блеске их деревья шелестят,

Слышнее дальний плеск прибоя

Вся, вся природа жаждет боя,

Живые силы жить хотят!

Звенит трава, сухой ковыль звенит…

Сова вспорхнула осторожно…

Метнулась молния тревожно —

И гром торжественно гремит!

«Русское богатство», № 7, 1902


ЗАСУХА

Я проезжал дорогою глухой.

Пустыня — степь со всех сторон лежала,

Был душен воздух, мертвый и сухой,

И чудилось — как тяжело–больной,

Земля вокруг томилась и стонала.

Сверкало солнце. Был палящий зной.

Клубилась пыль тяжелая с дороги.

Молчал, дремал возница жалкий мой;

Худая кляча, с острою спиной,

Едва–едва переставляла ноги.

То тут, то там встречались хутора.

Унылый вид, — безжизненные хаты…

Жестоко жгла июльская жара

Немой простор пустынного двора,

А за двором бесплодных нив раскаты.

На встречу нам нигде из–под ворот

Мохнатые дворняшки не бежали…

«Прогневан Бог; пропал, пропал народ!..»

Шептал ямщик, крестил, зевая, рот…

И дальше мы пустыней проезжали…

* * *

Играет ветер бешеной волной,

О груды скал дробит ее сурово…

А месяц тускл. Ленивый и тупой,

Едва бредет он скучною тропой —

Ему вокруг ничто, ничто не ново!

Как вечный жид, он странствует один

И Божий гнев выносит молчаливо…

Пустого неба грустный властелин,

Кочующий средь голубых равнин,

Он смерти ждет, как челн — волны прилива.

Под ним земля томится хмурым сном;

Как черный дух, печаль над миром реет…

И мир молчит и видит в сне больном,

Как бродит месяц в сумраке ночном,

И как под ним людская мука зреет!

«Русское богатство», № 9, 1902


* * *

Осенней свежестью повеяло с полей,

Покрыл листву румянец золотой.

Блестят леса последней красотой…

И воздух стал прозрачней и светлей.

В пустыне голубой кочуют облака.

Живым лучом тепло озарены,

Они глядят в стекло речной волны…

Как зеркало — пустынная река!

В прибрежном тальнике не молкнет птичий свист,

Веселый шум, проворных крыльев звон…

И не поймешь — то правда, или сон?!

Так мир хорош, так непорочно–чист!

«Русское богатство», № 11, 1902


В САНЯХ

Снега, снега!.. Под белой пеленой

Простерлась степь пустыней ледяной.

Кровавый луч блестит в морозной мгле, —

Уж ночь близка… И жутко на земле.

Как будто мир оцепенел на век…

Лишь я живу, забытый человек!

И чудится — в угрюмый этот час

Заката луч горит в последний раз.

Полозьев скрип тревожит праздный слух.

Ямщик молчит… Ямщик ли то, иль дух?! —

И все вокруг мне кажется порой

Больной мечты причудливой игрой…

«Русское богатство», № 12, 1902


* * *

Вокруг плывет бездонный мрак ночной

И льется в грудь холодною волной…

A мы идем. Лишь свет мечты свободной

Мерцает нам звездою путеводной!

Но пусть рассвета не увидим мы —

Увидит мир… Долины и холмы

Услышат зов, неведомый дотоле,

Услышат песнь о правде, счастьи, воле…

И оживет подлунная страна!

— Вперед, вперед!.. Глухая ночь темна,

Но ветерок бежит, резвясь, с востока,

И плеск слышней нагорного потока!..

«Русское богатство», № 2, 1903


* * *

И день, и ночь в душе моей,

Как в море, буря и тревога…

Напрасно я молю у Бога

Забвения людских скорбей.

Печаль чужая грудь мне давит,

Тяжелый стон тревожит слух, —

И душу беспокойный дух

Ни на минуту не оставит.

И стала жизнь мне тяжела:

Тоска все чувства отравила, —

Она мечту мою убила

И в сердце тучей залегла…

Напрасно я молю у Бога

Забвения людских скорбей, —

И день, и ночь в душе моей,

Как в море, буря и тревога!

«Русское богатство», № 3, 1903


РОДНОЕ

I.

На шумных улицах движенье, суета,

Нарядные толпы облиты ярким светом…

Красивый, светлый сон!.. Но грубо нищета

Врывается в него каким–то диким бредом.

Они пришли сюда из жалких деревень

И принесли с собой несказанную муку…

Вот мать несчастная, — полуживая тень, —

Не смея глаз поднять, протягивает руку.

Ребенок худенький, заплаканный больной,

На встречу нам бежиг, лепечет: «хлеба, хлеба…»

Но мимо жизнь идет бессмысленной волной,

И слышен смех в толпе… И ярко блещет небо!..

II.

Над сумрачным селом нависли облака…

Какая глушь вокруг! Пустынно, неуютно…

Сырой, бесцветный день глядит уныло, мутно,

И на душе моей тяжелая тоска!

По кровлям серых изб невидимым крылом

Холодный вихрь шуршит… И свист его угрюмый

Печален и суров, как в грустном сердце думы

О жизни горестной…

Унынье над селом!..

«Русское богатство», № 4, 1903


* * *

«Уснувший мир лучи позолотили, —

Плывет луна в прозрачной синеве…

Блестит роса на листьях, на траве,

Горят вокруг алмазы влажной пыли.

Природа вся спокойно, ровно дышет

И, как дитя, волшебный видит сон;

Наивных грёз не потревожит стон, —

Ни мук она, ни ропота не слышит.

Я так устал… Мне душу отравили

Людская ложь, безумье, жизни зло…

Но в этот миг в душе моей светло,

И скорбь мою мечты позолотили!

«Русское богатство», № 7, 1903


ЮЖНЫЙ ПОЛДЕНЬ

Обрызган пеною жемчужной,

Внизу, у скал, шумит прибой,

И ярко блещет полдень южный,

И купол неба голубой.

И облака над морем, тая,

Сверкают чудной белизной,

Сверкает отмель золотая…

Повсюду краски, блеск и зной!

В тени могучего платана

Я здесь лежу, на высоте,

Под тихий шелест великана

Отдавшись праздничной мечте.

И в эти чудные минуты

В душе просторно и светло, —

И позабыты жизни смуты

И торжествующее зло!..

«Русское богатство», № 10, 1903


* * *

Посмотри: уж потемнела

Облаков вечерних стая…

У прибрежных скал запела

Цепь валов сторожевая.

То отхлынет с легким шумом,

То нахлынет, закипая,

С видом пасмурно–угрюмым,

Вся в слезах, волна седая.

Будто ей в морском просторе,

За равниной вод лазурных,

Вдруг почудилося горе

Дней грядущих, — грозных, бурных…

«Русское богатство», № 2, 1904


* * *

И голубая ночь пришла, —

И море в блёстках серебрится…

Но все тоске моей не спится,

И все лежит над сердцем мгла.

А ночь торжественна, светла

И красотою блещет вечной,

Не зная жизни мрачной зла

И нашей скорби бесконечной!

Тиха природа, как любовь

Души, не знающей сомнений…

А там теперь, в дыму сражений,

Потоком алым льется кровь!

Быть может, ночь и там прекрасна,

Или встает румяный день, —

Горит заря светло и ясно

И голубую гонит тень…

И, может быть, проснувшись рано,

Шумит певучий океан,

И рвутся волны из тумана

И убегают вновь в туман…

Бегут, окрашенные кровью,

Прочь от земли, — с её тоской,

С её бессильною любовью

И дикой злобою людской!..

«Русское богатство», № 3, 1904


* * *

Ведет нас трудная дорога

Под гнетом скорби, лжи и зла…

Но сил могучих, смелых много,

И даль грядущего светла!

Высоких дел живые звенья,

На благо общее людей,

Куют и наши поколенья,

И не страшит их звон цепей.

Святые жертвы, кровь и слезы

Необходимы для земли,

Чтоб счастья пламенные розы

В лучах свободы расцвели!..

«Русское богатство», № 4, 1904


* * *

Сентябрьский воздух свеж и чист,

Соленой влагой моря дышет

И с тихим звоном ржавый лист

На стройном тополе колышет.

Волны лазурное стекло

Лежит в песках, как в желтой раме…

Безмолвно все, как ночью в храме,

И, как в раю, вокруг светло!

«Русское богатство», № 9, 1904


* * *

Разорваны звенья тяжелого сна,

Шумит предраcсветный прибой…

Вздымается жизни могучей волна,

И близок уж день золотой!

Потоками хлынет сверкающий свет,

Умолкнут проклятья и стон…

И грянет, великим страданьям в ответ,

Свободы торжественный звон!

Из южных мелодий.

I.

Точно кровь, заря пылает…

В пене вся, мрачна, грозна,

Глухо в скалы ударяет

Раздраженная волна.

Старый лес, стряхнувший чары,

Шумом листьев вторит ей…

Все сильней волны удары,

Все угрюмей хор ветвей.

В бурном реве непогоды

Погребальный слышен звон,

Крик тоски, проклятье, стон

И могучий гимн свободы!

II.

В лазурном зеркале волны

Платаны, мирты, кипарисы,

Кусты азалий, лавры, тисы

И груды скал отражены.

Залитый солнцем рай земной

Глядит в волну — не наглядится…

И сон ему блаженный снится —

Весна и полдень золотой!

«Русское богатство», № 3, 1905


* * *

В огне зари бушует море…

Порыва грозного полна,

На окровавленном просторе

Встает и падает волна.

И, точно реквием суровый,

Звучат раскаты бури злой…

И день встает, как призрак новый,

Окутанный багровой мглой!

«Русское богатство», № 3, 1907


В ГОРАХ

С могучим грохотом и звоном

Летит поток седой, —

Звучит ущелье диким стоном

И бешеной грозой!

Зловещий блеск зари багровой

Дрожит в седой волне…

A над потоком — лес сосновый,

Весь в буре и в огне!

«Русское богатство», № 4, 1907


ФАБРИКА

Все успокоилось, мирно все спит.

В небе луна беспечально–ясна…

Фабрика только металлом гремит,

Фабрика только томится без сна.

Жарко чудовище дышет огнями,

Светятся окна зловеще–светло;

Копоть из труб выплывает клубами,

К ясному небу ползет тяжело.

В воздух прозрачный впиваются змеи,

Черные кольца их вьются к луне,

Будто, над светом смеясь, чародеи

Мраком небесной грозят глубине…

Люди усталые в копоти черной,

В огненном блеске, как духи, снуют…

Люди толпою угрюмо–покорной

Цепи себе по–неволе куют!

Черные лица и черные думы,

Думы под грохот немолчный труда —

Звуки оркестра такого угрюмы:

Им дирижирует властно нужда!..

Тихо сребристое небо с луною;

Веет дремотой блаженной весна…

Все отдается безмолвно покою,

Фабрика только грохочет без сна.

«Русское богатство», № 10, 1911


ПЕРЕД ПОРТРЕТОМ

Задумчиво гляжу на милые черты:

В улыбке — грусть, в глазах — глубокое страданье,

О счастьи, о любви лучистые мечты

И жизни шуток злых печальное сознанье.

Да, жизнь, как феодал, безумствует порой! —

Меняя каждый день забаву,

То тешится страстей жестокою игрой,

То льет в вино гостям отраву!..

«Русское богатство», № 11, 1911

Comments