Революционная идеология и кино

Написаны для Всесоюзного киносовещания, созванного Наркомпросом и проходившего в Москве с 29 по 31 марта 1924 г. А. В. Луначарский выступил на этом совещании с докладом «Революционная идеология и кино». Тезисы доклада А. В. Луначарского были приняты в качестве резолюции совещания. Тезисы впервые были опубликованы в 1924 г. в журнале «Кино–неделя» № 46. Повторно публиковались в 1960 г. в журнале «Искусство кино» № 3.

Тезисы

1. Бесспорно, киноискусство является первоклассным, быть может, даже несравненным орудием распространения всякого рода идей. Сила кино заключается в том, что, как всякое искусство, оно облекает идею чувством и увлекательной формой, но в отличие от других искусств кино фактически дешево, портативно и необычайно наглядно. Его действия простираются туда, куда не может дойти даже книга, и оно, конечно, сильнее всякой узкой пропаганды. Российская революция, до крайности заинтересованная в широчайшем воздействии на массы, давно уже должна была обратить внимание на кино как на свое естественное орудие.

2. Буржуазия прекрасно понимает значение кино в этом отношении и, разумеется, пользуется им в своих классовых интересах. Однако буржуазия поступает при этом очень умно. Она чрезвычайно редко придает своим фильмам дидактический и откровенно классовый воспитательный характер. Наоборот, свой буржуазный яд она распространяет почти незаметно, органически вплетая угодные для нее тенденции и хвалу ее добродетели в разного рода кинороманы и кинокомедии. Буржуазия стремится прежде всего к тому, чтобы кино привлекло и развлекало массы и рядом с этим давало доход. Получая огромные доходы из кармана масс, буржуазия таким образом развращает их в своем духе за их же деньги. Конечно, характерным является то, что проходимцы буржуазного кинодела отнюдь не брезгают и фильмами, имеющими тенденции разврата и даже преступления. Конечно, наиболее морально–пуританская часть буржуазии протестует иногда против таких фильмов, боясь развития уголовного мира, но классовый инстинкт буржуазии в общем и целом подсказывает ей, что такое развращение масс для нее небезвыгодно.

3. Само собой разумеется, что советская кинематография не может допустить в своих фильмах всех этих элементов, т. е. ни политической социально–буржуазной тенденции, ни прославления буржуазных добродетелей, ни элементов разврата и преступления, выставляемых в соблазнительной форме. Все это не может иметь места в советском кино, а так как заграничная кинематография создает огромную массу фильмов как раз в этом направлении, то при использовании заграничного материала приходится быть в высшей степени начеку.

4. Однако кое в чем мы должны подражать буржуазии, а именно: мы должны всемерно избегать тенденциозных фильмов, т. е. больших картин, в которых белыми нитками проходит определенная поучительная мысль. Наши фильмы должны быть не менее увлекательны и не менее привлекательны, чем буржуазные. Мелодраматическая форма есть наилучшая форма для кино*, разумеется, в соответственной переработке, ибо кино в этом отношении многими своими гранями гораздо богаче театра. Мелодраматическая трактовка истории человечества, где сюжеты кишмя кишат и где почти каждое крупное событие может быть превращено в роман со скрытой, таящейся под этими событиями классовой борьбой; такие же трактовки мировой революции в особенности, в частности нашей великой революции, всевозможные сюжеты реалистические, романтические, и даже прямо фантастические, выдвигающие героев–революционеров, возбуждающих симпатию и гордость революционных классов, сатирические, бичующие господствующие во внерусском мире силы, — все это представляет собою богатейший источник для кинообработки. Рядом с обработкой мелодраматической, выдвигающей на первый план индивидуальные, а также коллективные героические фигуры и группы, рисующие ярко–контрастными красками социальные противоположности, полные патетики и перипетий, чрезвычайно рекомендуется также и комедийная форма. Вряд ли стоит распространяться о всей доступности этой формы для кино и о всем ее значении.

Ниже я скажу несколько слов еще и о кинокарикатуре.

Помимо картин возможно также и создание агиток, т. е. живых плакатов. Само собою разумеется, что такие вещи должны быть остроумны и увлекательны, но здесь уже политическая тенденция может доминировать над всем остальным, и это потому, что такие агитки мыслятся мне как коротенькие зрелища в 5—10 минут, прибавляемые к основной программе.

5. Огромную важность имеет революционная хроника. Прежде всего, конечно, она важна для будущего историка, и поэтому засъемка хроники, правильный монтаж и тщательное сохранение есть прямая задача советской кинематографии, имеющая самое прямое отношение к революционной идеологии. Помимо этого, однако, я мыслю себе хронику в виде киножурнала, который должен прибавляться ко всякой программе, для всех кино. Журнал этот может использовать отчасти и соответственные европейские киножурналы. Программа такого журнала, по–моему, должна составляться так:

Важнейшие события, лица и т. д., причем тут возможно использование не только киносъемок, но и фотографий.

Несколько моментов из мировой хроники за неделю и шутливый фельетон в форме живых карикатур, разыгранный артистами или нарисованный в виде так называемого динамического рисунка.

Здесь возможно, конечно, широчайшее применение всевозможных трюков и всяких дурачеств. К этому можно прибавлять вполне возможные через посредство кино ребусы, загадки и т. д. Вряд ли можно серьезно возражать и против уделения одной или двух минут такого журнала на моды. Все это для того, конечно, чтобы журнал смотрелся с действительным интересом и представлял из себя разнообразный и свежий материал, а эти черты должны способствовать тем более острому и глубокому влиянию его чисто политических тенденций.

6. В чрезвычайном пренебрежении в нынешней кинематографии находятся промышленные и научные фильмы. Между тем отдельные картины показали, что публика смотрит их весьма охотно. Буржуазное кино, разумеется, не с целью культурного поднятия масс, включает в программу каждого вечера небольшую, но ярко научную часть. Оно это делает потому, что находит выгодным. Нам необходимо идти здесь по его стопам. Мы крайне заинтересованы в подъеме чисто научных сведений в массах. Поэтому нескучные и не очень длинные фильмы, рисующие собою те или другие научные лабораторные опыты, различные географические, астрономические, метеорологические, биологические и т. д. материалы, должны обязательно иметь место в нашем кино, причем для этого можно как ставить подобные картины у себя, так и закупать их за границей, где как раз эта сторона дела стоит блестяще и даже редко заражена буржуазным духом.

7. Рядом с содержанием наших программ надо обратить внимание и на способы их распространения. На большие центральные кино приходится смотреть по меньшей мере в равной степени как на орудие разумной пропаганды и доставления населению разумного развлечения, так и как на источник дохода. Для нас гораздо интереснее как раз та публика, которая живет на окраинах городов, в небольших городах и поселках, наконец, в деревне. Здесь кино, конечно, не может рассчитывать на высокую прибыльность. Здесь работа должна вестись кино в глубочайшей связи с Главполитпросветом и Агитпропом. Желательно использование кино не только в специальных окраинных кинотеатрах, но и при помощи портативных киноаппаратов в клубах, в конце всякого рода собраний и митингов, перед киноконцертами и спектаклями, устраиваемыми для симпатичной нам публики, но для таких коротких программ надо выбирать, конечно, вещи наиболее политически ударные. Хотелось бы достигнуть того, чтобы наша агитация и агитаторы комсомола были вооружены как бы пулеметами небольшими портативными кино с несколькими меняющимися хорошими лентами.

8. Деревню может обслуживать кино, во–первых, через крестьянские дома и клубы, но в особенности при помощи передвижных кино как в особых киновагонах, что уже практиковалось в пору агитвагонов, ныне упраздненных, к сожалению, не из–за недостатка энергичных рук, а за отсутствием средств, так и вообще при помощи автомобилей.

Общее примечание: само собой разумеется, эти соображения рекомендуются не как основные вехи, по которым мы должны двигаться.

1924 г.


При повторном опубликовании текст восьмого тезиса был дан в более полной редакции. Перед последним абзацем имелось следующее пояснение:

«Принимая во внимание, что советская кинематография может широко развернуть работу в области производства фильм с коммунистическим содержанием также и для зарубежных рабоче–крестьянских масс, совещание особенно подчеркивает значение этой пропаганды для стран Востока.

Для сохранения за советской кинематографией действительно коммунистического пролетарского духа необходимо привлечь к ней внимание прежде всего промышленного пролетариата, во–вторых, предписать всем деятелям кинематографии необходимость особенно считаться с выяснением общественного мнения рабочего класса и направить усилия кинематографии прежде всего на обслуживание рабоче–крестьянских масс, Красной армии и флота, а также признать возможным развитие детского кино и работу среди молодежи.

В целях нормального развития советской кинематографии необходимо обратить особое внимание на дело кинообразования путем развития и поддержки существующих кинотехникумов и очень тщательной проверки частных студий».

В ЦГАОР СССР хранится следующее сопроводительное письмо, подписанное А. В. Луначарским и секретарем коллегии Наркомпроса Зимовским, направленное в Комиссию СНК по киноделу В. Н. Манцеву, которое имеет отношение к тезисам А. В. Луначарского:

«Согласно постановлению совещания Наркомпросов союзных и автономных республик от 4/XII-23 г. Наркомпросом РСФСР было организовано Всесоюзное совещание по киноделу, состоявшееся 29—31 марта 1924 г.

Наркомпрос РСФСР при сем направляет тезисы доклада Наркома Луначарского «Революционная идеология и кино», принятые в качестве резолюции киносовещания 29/III-24, а также и другие резолюции совещания.

Согласно постановлению означенного совещания отчетный доклад о нем включается НКП РСФСР в повестку IV Совещания Наркомпросов союзных и автономных республик, намеченного коллегией Наркомпроса РСФСР на 10 мая с. г.».

(ЦГАОР, ф. 5446, оп. 5, ед. хр. 775, л. 12).


* Стр. 36. Еще в 1919 г. в статье «Какая нам нужна мелодрама» (см.: «Жизнь искусства», Пт., 1919, № 58) Луначарский писал о мелодраматическом жанре в киноискусстве:

«Вместо того чтобы морщить нос и отворачиваться, серьезным людям следовало бы поставить себе вопрос, — что, собственно, привлекает толпу к этим зрелищам, и, может быть, произвести эксперимент, а именно устранив невыносимую пошлятину из всех этих форм искусства «для народа», постараться оставить то, что с пошлостью ничего общего не имеет, но, пожалуй, претит так называемому утонченному вкусу. Мне скажут: в кино или мелодраме хороший захватывающий сюжет, затем богатство действий, громадная определенность характеристик, ясность и точная выразительность ситуаций и способность вызывать единое и целостное движение чувств: сострадание и негодование; связанность действия с простыми и потому величественными этическими положениями, с простыми и ясными идеями.

Я полагаю, что если бы кто–нибудь захотел построить кино или мелодраму по этим признакам, то он с удивлением убедился бы, что при использовании их правильно (если он талантлив) вышла бы, в сущности, настоящая трагедия, монументальная, простая, типичная в своих действующих лицах и в своих основных линиях. Этим определяются наши требования по отношению к новой мелодраме».

Comments