Философия, политика, искусство, просвещение

Из статьи: «„Три толстяка“ Ю. Олеши»

Впервые под названием «Толстяки» и «Чудаки» (по поводу пьесы Олеши в МХТе) опубликована в «Литературной газете», 1930, 30 июня;

Собр. соч., т. 2, с. 462–468. Печатается с сокращениями.

По поводу пьесы Олеши в МХТ

Присутствуя при новом спектакле Художественного театра,1 постепенно отмечаешь одно удивительное противоречие спектакля. Название его — «Три толстяка». Эти толстяки — грузные, неповоротливые, отвратительные — заполняют много места на сцене. Декоративное оформление загружено всякого рода трюками, и, словно нарочно, все эти полуигрушечные и вместе с тем кажущиеся массивными конструкции имеют какой–то одутловатый, увесистый вид. Пожалуй, можно сказать, что даже сама пьеса немножко длинна, немножко «бароккальна» количеством всяких выдвигаемых положений. Я не удивляюсь, что некоторые знатоки театра говорят о спектакле как о тяжеловесном. Между тем на меня и на очень многих других, видавших эту пьесу, она произвела впечатление законченной грации.

«Три толстяка» с точки зрения грации внешних физических явлений, конечно, не очень убедительны, хотя знаменательно то, что и здесь мы имеем стремление к изображению легкости — в противовес грузности мира толстяков. Мы имеем канатоходца Тибула, мы имеем продавца шаров, воздушный товар которого все время норовит унестись в облака. Мы имеем, наконец, эффект куклы, внезапно приходящей в движение, полное свободы и грации, при еще большей свободе и грации ее психики. Все это, однако, создает только внутренний контраст в самой пьесе, и не об этом я говорю, когда отмечаю ее поразительную грациозность.

Если мы проследим литературный творческий процесс, то мы не только будем иметь известную картину индивидуального явления: как постепенно научается экономно, а поэтому грациозно работать писатель, как он научается ценить эту самую грацию и, подчас затрачивая очень большие усилия для того, чтобы придать черты грации своему произведению, старается убрать все предварительное, всякие следы вмешательства сознания и придать своему произведению такой вид, чтобы оно казалось прямо порожденным творческими силами, как бы без всяких усилий…

…«Три толстяка» — произведение в высшей степени грациозное. Оно обладает именно своеобразной убедительностью, так как производит впечатление отсутствия насилия над собой. Оно течет, как какая–то веселая шутка, беззаботно развивающая свой причудливый и пестрый узор… Грациозность произведения Олеши 2 объясняется тем, что он говорит от лица «чудаков», от лица лучшей части научной и артистической интеллигенции.

…«Три толстяка» — гофманиада. У нее ряд соприкосновений с творчеством великого Теодора Амадея…3

…Есть очень большая прослойка художников, людей науки, интеллигентов в глубочайшем смысле этого слова, которые так же, как доктор Гаспар, убежденно скажут: «Я ученый человек и не могу не сочувствовать рабочему классу».

Есть и такие, как Тибул, как Суок, которые в случае надобности отдали бы свою кровь за рабочий класс. Они есть. Немыслимо, чтобы их не было. Но они прекрасно понимают, что они все–таки не похожи на Проспера и на непосредственных борцов. Там — главный отряд, там решается генеральная битва между классами, а чудаки, по крайней мере наиболее активные из них, готовы быть вспомогательным отрядом, какой–то легкой конницей, способной иногда на самоотверженные подвиги, на большую услугу, но по каким–то своим путям, всегда с примесью авантюры и чудачества. Будучи людьми, вращающимися в сфере художественного вымысла, научной теории, они плохо связаны с землею. Их летучесть прекрасно выражена в форме продавца шаров. Они едва прикасаются к земле, и уносящая их вверх фантастичность их существования подготовляет им подчас самые неожиданные сюрпризы. Гаспар, теряя свои очки, больше уже ровно ничего не видит, хотя считает себя главным свидетелем исторических событий.

Все это очень милые и меткие штрихи. Олеша все время говорит: «Не берите нас всерьез. Мы все–таки не те люди, что оружейные мастера». Но он прибавляет: «Однако мы любим вас, мы с вами, мы можем быть вам чрезвычайно полезны». Поэтому, когда в заключительный момент артисты поют в публику, что они отдают свой труд народу, — это служит концовкой, знаменующей весь смысл спектакля. Смысл спектакля есть апологетика всем сердцем приемлющей революцию артистической интеллигенции.

Сквозь чудаческую призму взят весь спектакль со всей его полуигрушечной обстановкой, со всей его фантастикой и от времени до времени прорывающимся грозным биением действительной классовой борьбы.

Благодаря тому, что Олеша стал, таким образом, на позицию, которая обязывает его выставлять себя стопроцентным ортодоксом, в то же время доказывая, что он проникнут глубоким и искренним чувством признания величия пролетарского дела, — благодаря этому именно спектакль получает подлинную грациозность.

…Мы можем с веселой и доброй улыбкой смотреть на этот ловкий спектакль, проникнутый горячей и подлинной любовью к тому, что составляет самую сущность жизни пролетариата, на эту хвалу железному пролетарскому маршу к будущему из уст лучшей части политически проснувшихся подлинно талантливых мечтателей–интеллигентов.

Грациозно выполненный текст Олеши дал возможность показать грациозную виртуозность, игривую, лукавую, веселую фантазию и художнику Б. Эрдману, дал и всем исполнителям возможность так «протанцевать» каждому порученную ему причудливую роль.

1930 г.


  1. Премьера спектакля «Три толстяка» состоялась 24 мая 1930 года.
  2. Олеша Юрий Карлович (1899–1960) — писатель. Для детей в 1928 году написал роман–сказку «Три толстяка». Роман был инсценирован автором и под тем же названием поставлен на сцене МХТа. На основе романа композитором В. Оранским и балетмейстером И. Моисеевым был создан балет, а в 1956 году композитором В. Рубиным была написана опера по мотивам сказки Олеши.
  3. Гофман Эрнст Теодор Амадей (1776–1822) — немецкий писатель–романтик. Его произведения отличаются тонкой иронией и причудливой фантазией. На сюжеты Гофмана писали музыку Ж. Оффенбах («Сказки Гофмана»), П. И. Чайковский («Щелкунчик») и другие.
Впервые опубликовано:
Публикуется по редакции
темы:

Внимание! На сайте есть более полная версия этой статьи.


Автор:


Запись в библиографии № 3490:

«Толстяки» и «чудаки». По поводу пьесы Олеши в МХТ. — «Лит. газ.», 1930, 30 июня, с. 2.

  • То же. — Луначарский А. В. Собр. соч. Т. 2. М., 1964, с. 462–468.
  • То же, под загл.: «Три толстяка» Ю. Олеши. — В кн.: Луначарский А. В. Статьи о советской литературе. Изд. 2–е, испр. и доп. М., 1971, с. 507–512.

Поделиться статьёй с друзьями:
comments powered by Disqus