Философия, политика, искусство, просвещение

О романе Д. И. Зорина «Перелом». (Письма в редакцию «Правды»)

Машинописная копия. ЦГАЛИ, ф. 279, оп. 2, ед. хр. 56, лл. 1–2. Заглавие дано редакцией.

Публикация И. А. Луначарской.

<1930 г.>

Дорогие товарищи, тов. Зорин принес мне свой роман «Перелом».1 Я прочел его и считаю необходимым поделиться с вами своими впечатлениями и выводами.

Роман, несомненно, представляет значительный общественный интерес по самой своей теме. Кроме того, он написан с несомненным талантом. Вместе с тем, однако, я должен отметить, что крайне оригинальный стиль автора, представляющий, несомненно, своеобразную прелесть и большую крепость, до такой степени туго затянут и круто замешен, что чтение иногда становится затруднительным. Не только речь действующих лиц, полная сибирских слов, но и речь самого автора, постоянно старающегося высказаться по–небывалому и узорно, малодоступна как раз для массового читателя. Некоторая темнота изложения простирается также и на конструкцию фразы, главы, всего вообще повествования.

Этим я не хочу сказать, чтобы стиль автора был малоинтересен. Наоборот, именно такой, какой он есть, он занятен для всякого ценителя слога. Но ведь нам не столько нужно писать для ценителя слога, сколько для широкой публики, и именно в этом смысле я считаю своим долгом дать автору добрый совет — проредактировать, протереть, прояснить свое повествование. Я думаю, что сам автор вряд ли сможет это сделать. Тут нужен хороший опытный редактор, притом тактичный, который знал бы, что имеет дело не с «новичком», а с действительно оригинальным писателем, дающим ценную словесную ткань, нуждающуюся во внимательном и осторожном распутывании слишком сложных узлов. Кто может это сделать — я не знаю, но мне представляется, что роман мог бы очень выгадать, если бы такой редактор прочитал бы его с карандашом в руке и сделал бы кое–где правку как в лексике, так и во фразеологии, а кое–где и в конструкции повествования. Само собой разумеется, я за это взяться не могу, у меня нет для этого ни времени, ни соответственного умения.

К этому я должен прибавить еще одно соображение: повесть о своеобразных судьбах коммуны «Бунтарь», коммуны им. Сталина, чрезвычайно своеобразна в бытовом, экономическом отношении. Дать ей своеобразные комментарии может только специалист колхозного дела — як таким себя не причисляю. Здесь требуется предисловие человека типа тов. Яковлева.2

Все это и заставляет меня отклонить ваше предложение, сообщенное мне по телефону, и предложение тов. Зорина относительно составления предисловия к роману.

Вместе с тем я благодарю за предоставленный мне случай прочесть это выдающееся произведение. Я совершенно определенно высказываюсь в том смысле, что как в художественном отношении, так и в общественном, — роман т. Зорина представляет немалую ценность.


  1.  Роман «Перелом», изображающий классовую борьбу в зауральском селе, первое крупное произведение Дмитрия Ивановича Зорина (1905–1967), напечатан в 1931 г.
  2.  Яков Аркадьевич Яковлев (Эпштейн; 1896–1939) — деятель Коммунистической партии и Советского государства. В 1922–1923 гг. — зам. заведующего агитационно–пропагандистским отделом ЦК РКП(б). С 1923 г. — зав. отделом печати ЦК РКП(б). В декабре 1929 г. был назначен наркомом земледелия СССР.
Впервые опубликовано:
Публикуется по редакции

Автор:



Поделиться статьёй с друзьями:
comments powered by Disqus