Философия, политика, искусство, просвещение

Собор Руанской богоматери

И Вальтер Скотт, и Казимир Делавинь 1 (уроженец Гавра, откуда я пишу) изображают нам Людовика XI 2 за молитвой,3 произносящего странные жалобы: «О, присночтимая Дева, Владычица Парижская, сколько раз уже Вы обещали мне исполнение всех желаний моего сердца. Но, хотя я, со своей стороны, не забыл ни одного данного Вам мною обета, Вы медлите увенчанием моих ожиданий. Никогда, никогда не поступала так со мною Ваша блаженная Реймская сестра».

Но для художников нашего времени mutatis, mutandis Notre–Dames Франции остаются действительно полными очарования и высочайшей гармонии, как бы живыми сестрами–богинями, пленяющими поколения кристаллами человеческого творческого труда.

Стоя перед странной громадой Руанского собора — такого причудливо единого в своей разнохарактерности, такого личного в своей мозаичности — я всматривался в него, как в живую Блаженную сестру еще страдающей и сокрушенной Богоматери Реймской. Стоит только человеку отложить на минуту в сторону поздно приобретенный «позитивный разум»4 — чудится, что каменная красавица чутко прислушивается, телепатически сострадая к неслышной нашему уху проклятой канонаде, вновь как раз вчера возобновленной немцами в Реймсе.

Но в то время как я медленно обходил этот многоликий космос, он повествовал свое прошлое, и я почувствовал, что прекрасным великанам, созданным веками, не так уж страшны самые грозные события.

Разве не горел Руанский собор три раза? Разве страшный ураган не тряс его и не рвал? Люди не унижали, не портили, не грабили? А он становится все лучше от времени.

Ни прибавления, ни реставрации ему не страшны. Поставят люди какую–нибудь новую заплату на ветхую, узорную ризу, пройдет время, и, если уж никак не ассимилируешь ее, она отпадет, а чаще сама осветится веками, сживется, спаяется с соседями и, смотришь, уже стала неотъемлемым членом целого. Этому особенно учит именно Руанский собор.

Да и поработало же над ним время! Сверху что–то белое на него падало, словно едкий снег, который грыз карнизы, местами источил целые статуи. Седина веков. Камень тает в воздухе, по полсантиметра в столетие.

Но зато коричнево–серая паутина украсила ветхие камни почтенной и трагичной красотою. Она больше всего объединила элементы здания.

С этой точки зрения мне кажется любопытным сделать маленькую экскурсию в многострадальную, но славную биографию собора.

Его рождение теряется во мраке веков. Руан — это древний Ротомигус, а первый собор в нем стал воздвигаться в IV веке. Но от сооружений, датирующихся раньше XII века, остались лишь редкие следы.

Зато XII век представлен торжественно — прочной четырехугольной романской башней св. Ромэна, сестрою рухнувшей кампаниллы 5 Сан–Марко, только более простой и пуританско–серой согласно своему северно–средневековому характеру.

Остальное более или менее сгорело как раз на пороге XIII века.

Фасад в существенном был закончен в XIII веке. Но от строгости тогдашнего стиля немного осталось за позднейшим кружевным нарядом. Зато боковые врата, так называемые Врата Книгопродавцев, — настоящее чудо средневекового настроения. Помимо изящества ювелирной и такой чистой вкусом каменной работы врата поражают целой фантасмагорией светских, языческих картинок, рассыпанных в сотнях миль маленьких барельефов. Тут и вся первая часть библии в наивном и грациозном резном повествовании, тут и многое другое: целые десятки чудовищ получеловеческого облика, поражающих ладностью своей организации при головокружительной фантастичности достойных Брейгеля 6 членосочетаний, тут какие–то фокусники, козел–пономарь, врач с рыбьим хвостом, рассматривающий пузырек с жидкостью на свет, человек, в ужасе бегающий от зайца, и т. д., и т. д.

XIV век дал собору замечательного архитектора в лице Перье,7 который создал большую ризу. Но в XV веке отыскался подлинно великий строитель, следы которого встречались повсюду в соборе, — Гильом Понтиж.8

Это он воздвиг павильон — изящный, летучий колпак на Сен–Ромэне. Капитул 9 находил, что это обойдется дорого, и высказался за плоскую кровлю — террасу. Но художник боролся страстно и настоял на своем при поддержке города. Но ниже павильона он построил еще верхний этаж башни — безумную фантазию из гранитной пены. Из камня соткал он и аванпортал Книгопродавцев, наконец, ему же принадлежит каменная лестница — виртуозная, как весь стиль поздней готики, но благородная и ласкающая пропорциями.

Наконец, он же заложил лучшее украшение собора — знаменитую «Масляную башню». Это грандиозное проявление строительного гения готических мастеров XV века было большей частью сооружено на сбережения на масле, воспрещенном на время особо провозглашенных постов. Ели сухое и строили красивую башню.

Под ее подножием оказалась вода. До трети доведенная громада вдруг накренилась. Великий архитектор не смутился. Он придал зданию новые устои и продолжал строить. Он умер в 1489 году, а «Масляную башню» блистательно кончил блистательный ученик гениального художника — Рулан де Ру.10

Ему же принадлежит замысловатый, богатейший убор главного портала. Но у Рулана была мечта. Посередине нефа,11 где он пересечен трансвером,12 где высится «фонарь»,13 он хотел на месте деревянной высокой стрелки, крытой золоченым свинцом, бросить в небо еще более легкую и стремительную, но каменную стрелу.

Ему не удалось. Он только создал как бы полный игры и готовящийся к прыжку, упругий силами пьедестал для нее. Мы увидим, как кончил это дело наш железный век! Пока мы видим мистиков за работой. Но вот пробуждается ratio! Молодой прозаик не хочет щадить порождения туманного, от земли рвущегося чувства.

В 1562 году 14 собор выдерживает осаду наподобие своей реймской Блаженной сестры. Каноники наскоро припрятали, что могли, остальное протестанты, ворвавшиеся толпой, уничтожили безжалостно. Не щадили не только статуй, но даже могил. Мощи были сожжены. Все ценное было разграблено.

В 1683 году страшные опустошения произвел небывалый ураган. А XVIII век принес предвестников урагана человеческого, тоже небывалого.

В глазах «разумных людей» этого века Руанский собор был чудовищным нагромождением камней, истинным сыном средневекового хаоса. Они принялись украшать его по–своему. Они снабдили его изящным алтарем в стиле m–me de Pompadour. Могила Генриха II,15 Ричарда Львиное Сердце, прекрасное хранилище, где было похоронено сердце Карла V,16 завещанное им городу Руану, — все это было разрушено. Правда, надгробные камни перенесли на хоры. Часть здания внутри была перестроена Кутюром 17 — строителем неогреческой св. Магдалины Парижской. Он и здесь пустил в ход ионийский ордер.18 Алтарь сохранился, как и две статуи Клодиона.19 Они приспособились. «Я, XVIII век, тоже здесь был и принес посильный дар». Но пристройки Кутюра собор отбросил.

Не подумайте, что каноники защищали собор от «нового стиля»! Нет. Они находили тоже, что храм слишком темен, по их почину миланские маляры в 1778 году выкрасили его внутри охрой! Время, однако, было слишком скандализовано. Своею бесшумной дланью оно скоро стерло желтую краску и восстановило лицо камня.

Революция суровой рукой сорвала со здания свинец и медь. Они были нужны на полях битв… С 1793 по 1795 год Руанский собор считался Храмом Разума. Он был наскоро переделан. Алтарь заслонили огромной ширмой из красной бумажной материи. Перед ширмой стоял трофей из знамени, украшенный фригийской шапкой.20

Лишь конкордат вернул собор церкви.21 А в 1882 году новый пожар опустошил его.

Тут–то и принялся его отделывать архитектор Алавуан.22 Он решил выполнить мечту Рулана де Ру — увенчать храм высокой стрелкой. Но сделать стрелу соответственной высоты и красоты из камня XIX века, конечно, не мог. Алавуан предложил отлить ее из чугуна! Так и сделали.

Мысль почтенного реставратора была остроумна и по–своему мощно выполнена. Если вы знаете собор по фотографиям, то, пожалуй, импозантнее всего вам покажется именно эта колоссальная воздушная стрела. Но в натуре она страшно проигрывает. Нет! Она не удержится на соборе. Да, она высока, легка…, но что–то фабричное, спешное, чрезмерная легкость исполнения, отсутствие печати труда делает ее какой–то хвастливой parvenue рядом с благородно–богатой «Масляной башней». Это уже какой–то «футуризм» на здании содержательных и добросовестных культур.

Но не все реставраторы похожи на Алавуана. К концу XIX века смелость оставила их. Они перестали говорить: «Рулан не мог, а я могу. Закажу на заводе — сделают!», они прониклись благоговением к «векам архитектуры», а Соважо 23 научно и артистически изучил строение.

Шэне укрепил верхний этаж Сен–Ромэна и возобновил павильон Понтижа с изумительной точностью. И сейчас храм берегут как зеницу ока.

Желая лучше ориентироваться внутри, я обратился к сторожу. В ливрее и треуголке, этот не старый еще человек, нацепив очки на конец носа, читал что–то посреди церкви. Он неохотно согласился пройтись со мною. Но когда по некоторым замечаниям понял, как я люблю его собор, оживился и преобразился. Он оказался неисчерпаем. Сдвинув треуголку на затылок, с чисто галльской живостью сыпал он историческими сведениями, артистическими замечаниями, археологическими пояснениями. Я знаю, эти люди всегда обладают некоторой эрудицией. Но по памяти, по–попугайски. Этот был настоящий ученый своего храма. Его глаза блестели, когда он ласкал ими очаровательных женщин могил, чистые образчики раннего Возрождения, каких и в Италии мало сыщешь. Он долго не мог оторваться от характерной головы младшего Амбуаза 24 работы великого мастера. Тут он бросил замечание: «Он живет, живет! Он прочнее и живее нас с вами». Он радовался моему восхищению. Когда я поразился блистательной чистотой рисунка на одном камне конца XIII века, он сказал: «Однако, заметьте, — это лицо в trois quart? Перспектива грешит. — И добавил успокоительно: — Есть две правды в рисовании: одна правда согласования с миром вне нас, вторая правда согласования со стилем, т. е. нашею душой».

Тут он остановился перед другой могилой и окончательно меня удивил: «Мосье Мале, лучший иконограф века, считает эту могилу гробом епископа Мориса, а внизу изображен синод! Какая ошибка! Я четыре года работаю над этим камнем, я передам вскоре мемуар хранителю музея в Руане — мемуар решающий. Синод! Где вы видели членов синода с сияниями над головами? А это? Ведь это сияние? Присмотритесь. Для меня это Христос и апостолы. Но почему фигур одиннадцать? Вот тут–то и главное! Их одиннадцать, потому что камень укорочен. По апостолу с каждой стороны отсечено. А? Вы догадываетесь? Это чужой камень, его искусственно вдвинули в эту нишу: он не входил — его урезали. С этой стороны он вошел плотно, а здесь выдается. Епископ Морис! Но это же камень XII века! Почему? А потому что в XIII веке апостолов изображают каждого с орудием их мученичества. Здесь они с книгами. Евангелисты — с книгами, двое — Матвей и Иоанн! — Он торжествующе смеялся. — Видите ли, надо время, чтобы изучить собор. Я здесь 11 лет, и я начинаю его знать».

Провожая меня, он воскликнул: «И вот придут боши (немцы), разрушат всю эту красоту!…». Он смотрел на меня с ужасом. «Нет, нет! Теперь уж им не позволят!» — воскликнул я, и мы пожали друг другу руки.

Во всем этом, я знаю, было с его стороны немножко позы. Француз без позы не может… Но пойдите, поищите в стороже храма страны с молодой культурой столько вкуса, интереса, тонкости понимания!

Милая Франция, ты, как Руанский собор, так разноречива, разнолика в веках! Ты одна сумела все спаять неразрывно в единство чудной, несравненной биографии твоей нации. Прошлое живо в тебе, как нигде. Да пошлет тебе судьба столь же великое будущее!

«Киевская мысль», 24 ноября 1914 г.


  1. Делавинь, Казимир (1793–1843 гг.) — французский поэт и драматург, автор пятиактной трагедии «Людовик XI».
  2. Людовик XI (1423–1483 гг.) — французский король, при котором в основном было завершено территориальное объединение Франции.
  3. Молитва Людовика XI — В романе В. Скотта «Квентин Дорвард» имеется аналогичная молитва.
  4. Позитивный разум — господствующий в философии XVIII века рационализм.
  5. Кампанилла — в итальянской архитектуре средних веков и эпохи Возрождения колокольня, обычно в виде четырехгранной башни, стоящая, как правило, отдельно от храма.
  6. Брейгель, Питер–старший (1525(?) — 1569 гг.) — нидерландский художник, один из основателей голландского реалистического искусства.
  7. Перье, Жан (1362–1388 гг.) — французский архитектор, один из строителей Руанского собора.
  8. Понтиж, Гийом (Pontits Guellan) (1462–1497 гг.) — французский архитектор.
  9. Капитул — в римско–католической церкви — коллегия духовных лиц, состоящая при епископе и его кафедре.
  10. Ру, Рулан de (Rouland de Roux) — французский архитектор и скульптор. Восстанавливал Руанский собор в 1518–1525 годах.
  11. Неф — вытянутая в длину, обычно прямоугольная в плане, часть помещения, разделенного продольными столбами, колоннадами или арками, служащими промежуточной опорой для перекрытия.
  12. Трансвер — поперечная балка.
  13. Фонарь — часть перекрытия, имеющая проемы для естественного освещения помещения.
  14. 1562 год — в этом году во Франции начались так называемые религиозные войны между католиками и гугенотами.
  15. Генрих II (1157–1199 гг.) — английский король Ричард I по прозвищу Львиное Сердце.
  16. Карл V Мудрый (1337–1380 гг.) — французский король из династии Валуа. Покровительствовал Парижскому университету, собрал коллекцию ценных рукописей.
  17. Кутюр (1732–1799 гг.) — французский архитектор.
  18. Ионический ордер — один из трех основных архитектурных ордеров. Имеет стройную колонну с базой, стволом, прорезанным вертикальными желобками, и капителью, состоящую из двух крупных завитков.
  19. Клодион (Клод, Мишель) (1738–1814 гг.) — французский скульптор.
  20. Фригийская шапка — здесь символ свободы. Головной убор древних фригийцев. Имела форму высокого колпака, верх которого ниспадал вперед. Послужила образцом для шапочки якобинцев.
  21. …конкордат вернул собор церкви — Имеется в виду конкордат (соглашение между папой Римским и правительством государства о положении католической церкви в данной стране) 1801 года папы Пия VII и Наполеона, который для укрепления своей власти восстановил католическую церковь в качестве государственной.
  22. Алавуан, Жан (1776–1834 гг.) — французский архитектор. Восстанавливал Руанский собор после пожара 1822 года.
  23. Соважо, Луи (1842–1903 гг.) — французский архитектор. В 1872–1882 годах — главный архитектор Руана.
  24. Амбуаз — Амбруаз (в оригинале опечатка) — французский скульптор, работавший в Руане в XV веке.
Впервые опубликовано:
Публикуется по редакции

Автор:



Запись в библиографии № 679:

Собор Руанской богоматери. (От нашего кор.). — «Киев. мысль», 1914, 24 ноября, с. 1–2. (В изгнанную Бельгию).

  • То же. — В кн.: Луначарский А. В. Европа в пляске смерти. М., 1967, с. 26–31.

Поделиться статьёй с друзьями: