Борьба Ленина с богостроительством

Предисловие П. Юдина к публикации в 1 томе "Литературного наследства" (1931г.) выдержек из протоколов Совещания расширенной редакции Пролетария связанных с обсуждением богостроительства.

Ленин и философская дискуссия 1908—1910 гг.

I

Об авторе из Википедии

П. Ф. Юдин

Па́вел Фё­до­ро­вич Ю́дин (1899—1968) — со­вет­ский фи­ло­соф и об­ще­ствен­ный де­я­тель.

Член пар­тии с ок­тяб­ря 1918 го­да, член ЦК КПСС (1952—1961), кан­ди­дат в чле­ны Пре­зи­ди­у­ма ЦК КПСС (16.10.1952 — 6.3.1953).

Ро­дил­ся в се­мье кре­стья­ни­на-бед­ня­ка.

В 1919—1921 го­дах в РККА, участ­ник Граж­дан­ской вой­ны в Рос­сии.

Окон­чил фи­ло­соф­ский фа­куль­тет Ле­нин­град­ско­го Ком­му­ни­сти­че­ско­го уни­вер­си­те­та име­ни И. В. Ста­ли­на (1924) и фи­ло­соф­ский фа­куль­тет ИКП (1931)

В 1932—1938 го­дах ди­рек­тор ИКП. В 1933—1937 глав­ный ре­дак­тор жур­на­ла «Ли­те­ра­тур­ный кри­тик». В 1934—1937 го­дах ра­бо­тал за­ме­сти­те­лем за­ве­ду­ю­ще­го агит­про­пом и за­ме­сти­те­лем за­ве­ду­ю­ще­го от­де­лом пе­ча­ти ЦК ВКП(б). В 1937—1947 го­дах ди­рек­тор ОГИЗ. В 1939—1944 го­дах ди­рек­тор Ин­сти­ту­та фи­ло­со­фии АН СССР.

Был по­лит­со­вет­ни­ком Со­вет­ской кон­троль­ной ко­мис­сии в Гер­ма­нии, за­ме­сти­те­лем вер­хов­но­го ко­мис­са­ра СССР в Гер­ма­нии.

В 1953—1959 го­дах Чрез­вы­чай­ный и пол­но­моч­ный по­сол СССР в Ки­тай­ской На­род­ной Рес­пуб­ли­ке. В 1959 го­ду был ото­зван и по­сле это­го за­ни­мал­ся на­уч­ной ра­бо­той. В 1960—1968 ра­бо­тал в ИФАН.

Член Пре­зи­ди­у­ма АН СССР в 1961—1963 го­дах.

Пре­по­да­вал в Ин­сти­ту­те крас­ной про­фес­су­ры фи­ло­со­фии (1932—1938), в Мос­ков­ском го­су­дар­ствен­ном уни­вер­си­те­те (1943—1948, ру­ко­во­дил ка­фед­рой марк­сиз­ма-ле­ни­низ­ма) и др. ву­зах.

Яв­лял­ся чле­ном ред­кол­ле­гии жур­на­лов «Боль­ше­вик» и «Под зна­ме­нем марк­сиз­ма».

По­хо­ро­нен в Москве на Но­во­де­ви­чьем клад­би­ще

Одним из коренных положений марксизма является учение о единстве теории и практики. Это единство состоит в том, что революционная практика является исходным и решающим моментом в определении содержания всякой теории. Маркс в тезисах о Фейербахе писал, что вопрос о действительности познания вовсе не теоретический, а практический вопрос. Там же он писал, что философы до сих пор так или иначе об'ясняли мир, но дело состоит в том, чтобы его изменить. Эту точку зрения Маркс, Энгельс и Ленин проводят решительно во всех вопросах, во всей своей теоретической деятельности. «Капитал» Маркса был ответом на насущные запросы революционного движения пролетариата. Маркс, открыв в «Капитале» законы капиталистического общества, указал реальный путь борьбы пролетариата, путь, по которому надо итти, чтобы свергнуть капиталистический строй и построить социализм. «Анти–Дюринг» также является ответом на практические запросы революционного движения пролетариата второй половины XIX века. Среди немецких социал–демократов в это время было сильно влияние вульгарного материализма, позитивизма, проповедуемого Дюрингом. Дюринг, выступив против учения Маркса, старался заменить его буржуазным позитивизмом. Энгельс, выступив против Дюринга, разоблачив ненаучное и враждебное пролетариату содержание его учения, вместе с тем дал обоснование коренных вопросов философии марксизма. Подобно Марксу и Энгельсу, Ленин всю свою теоретическую деятельность теснейшим образом увязывал с насущными, коренными задачами пролетарского революционного движения. Каждое его теоретическое произведение есть вместе с тем ответ на очередные задачи, выдвигаемые ходом революционной борьбы пролетариата. Так например, «Что такое друзья народа» было ответом народникам, пытавшимся обосновать с точки зрения мелкобуржуазных суб'ективистско–идеалистических позиций свои взгляды на «судьбы России».

«Развитие капитализма в России» Ленина является обоснованием марксистско–ленинской точки зрения на пути развития капитализма в России. В этой замечательной работе Ленин дал исчерпывающий анализ развития экономики и классовых отношений в России второй половины XIX в. Исходя из этого анализа большевики строили свою политику и тактику в революцию 1905 года. Величайшее философское произведение Ленина «Материализм и эмпириокритицизм», которое может быть поставлено в один ряд с такими творениями основоположников марксизма, как «Нищета философии», «Анти–Дюринг», «Людвиг Фейербах» и др., является ответом на коренные требования революционного движения в России после революции 1905 года.

Маркс, Энгельс и Ленин к вопросам философии всегда подходили с пролетарски–классовой точки зрения. Партийность теории, партийность философии диалектического материализма — всегда было их руководящим принципом. В «Материализме и эмпириокритицизме» Ленин писал, что новейшая философия так же партийна, как две тысячи лет тому назад. Еще раньше, в период борьбы со струвизмом, Ленин говорил, что марксист не ограничивается об'ективистским констатированием фактов, а открыто и прямо становится на точку зрения пролетариата и его партии. Марксизм, — писал Ленин, — включает в себя принцип партийности.

В печатаемых здесь впервые материалах совещания расширенной редакции «Пролетария» со всей ясностью вскрывается этот принцип партийности теории.

После разгрома революции 1905 г., в эпоху жесточайшей царской реакции, когда основные организации пролетариата — партия, профсоюзы — были загнаны в подполье, лучшие представители рабочего класса ссылались на каторгу, сажались в тюрьмы, отправлялись на виселицу, в среде социал–демократии, в менее устойчивой ее части, начинается политический и идейный разброд. В статье о Дицгене Ленин писал, что одни ликвидируют партию, другие — профсоюзы, третьи — марксистскую теорию. В статье «Наши упразднители» Ленин писал: 

«время общественной и политической реакции, время «переваривания» богатых уроков революции является не случайно тем временем, когда основные теоретические и в том числе философские вопросы для всякого живого направления выдвигаются на одно из первых мест». Там же он писал: «спор о том, что такое философский материализм, почему ошибочны, чем опасны и реакционны уклонения от него, всегда связан «живой реальной связью» с «марксистским общественно–политическим течением» иначе это последнее было бы не марксистским, не общественно–политическим и не течением» Отрицать «реальность» этой связи могут только ограниченные «реальные политики» реформизма или анархизма» 

(т. XV, изд. II, стр. 88).

Разгоревшаяся в 1908—1910 гг. философская драка между Лениным, с одной стороны, и махистами — Богдановым, Базаровым, Луначарским и др. — с другой, была одной из форм проявления классовой борьбы. Богданов на протяжении ряда лет в ряде своих философских работ проводил ревизию философии марксизма с позиций махизма. Богданов ревизовал философию марксизма во всех ее основных вопросах. Он отрицал реальность внешнего мира в противоположность положению марксизма, что внешний материальный мир существует об'ективно и независимо от нашего сознания, утверждая, вслед за Махом, что вне человеческого опыта внешний мир не существует. Философию суб'ективного идеализма Маха Богданов старался облечь в марксистскую фразеологию. Так, например, он говорил, что внешний мир существует в коллективном опыте. Ленин, разоблачая Богданова, говорил, что словечком «коллективный» Богданов пытается подменить марксизм махизмом. Далее Богданов отрицал диалектику марксизма, пытаясь заменить ее своей «организационной наукой», от начала и до конца суб'ективно–идеалистической теорией.

Если раньше до поры до времени Богданов свои философские взгляды не связывал с вопросами политики, то теперь он с помощью своей философии начинает обосновывать свои отличные от большевизма политические взгляды. Сторонники Богданова — Луначарский, Базаров и др. — более последовательно и открыто стали увязывать философию махизма со своими политическими взглядами. Луначарский выступил с рядом статей и книг, в которых пытался по всем линиям теории и политики заменить марксизм махизмом. Суб'ективно–идеалистическая позиция Луначарского в вопросах философии прямо привела его к религиозному мистицизму. Научный социализм и марксизм, марксистскую философию Луначарский подменил религией. Так называемое богостроительство расцветает пышным букетом. Во втором сборнике «Литературный распад» Луначарский поместил статью, которая была предметом специального обсуждения расширенной редакции «Пролетария». В этой статье Луначарский писал: 

«Кто есть бог, творящий чудеса? Отец ли наш, или сын духа нашего? — говорит старик в «Исповеди» Горького». — Луначарский отвечает: «Бог — человечество, цельное социалистическое человечество. Это единственное божество, что нам доступно. Этот бог не родился еще — строится только. А кто богостроители? Конечно, сам пролетариат в первую голову, в тот исторический момент, который мы переживаем… Бог — есть человечество грядущего, строй его вместе с человечеством настоящего, примыкая "к передовым его элементам» (стр. 92—93, изд. 1909 г.). 

В том же году в № 10 журнала «Образование», в статье «Будущее религии», Луначарский писал: 

«Религия есть чувство связи индивида с высшим началом. Только в чрезвычайной мере оно выявляется в новой религии. С этой точки зрения научный социализм самое религиозное из всех религий, и истинный демократ — самый глубоко религиозный человек».

Против философии махизма и ее реакционных религиозных выводов, против всей этой мистики, которую стали разводить махисты, Ленин выступил со всей решительностью. Свою критику махизма Ленин увязывает с анализом классовых корней тех реакционных течений и с борьбой против тех политических течений, которые теснейшим и неразрывным образом увязывались с философией махизма. Против махизма выступил и Плеханов. Но характерно, что Плеханов критикует махизм больше и по преимуществу с чисто логической стороны, не доводя эту критику до классовых корней, не вскрывая буржуазной партийности этой философии. Полемика Плеханова против Богданова (см. его письма Богданову) блещет всеми прелестями и остротой плехановского остроумия. Плеханов больше издевается и высмеивает Богданова, чем разоблачает его, не показывая всей реакционности, всей враждебности этой философии пролетариату, не увязывая эту критику с теми основными задачами, которые стояли перед рабочим классом в эпоху жестокой реакции. Оно и понятно — этого Плеханов сделать не мог, так как сам он не стоял на последовательно пролетарской позиции, хотя в борьбе с ликвидаторством он иногда и приближался к Ленину. Критика Плеханова носит по преимуществу струвистско–об'ективистский характер.

Махисты свои философские взгляды пытались обосновать ссылками на новейшие достижения естествознания. И действительно, тот кризис, в который вступило естествознание в конце XIX и начале XX в., те реакционные идеалистические идеи, которые проповедывали буржуазные естествоиспытатели, явились питательной почвой махизма.

Ленин дал всесторонний и глубокий анализ кризиса в естествознании, сделав из этого все необходимые выводы.

Плеханов же совершенно прошел мимо этого кризиса и Критику махизма не увязывал с теми течениями в области естествознания, к котором примыкал махизм. По этому поводу Ленин писал: 

«Нельзя взять в руки литературы махизма или о махизме, чтобы не встретить претенциозных ссылок на новую физику, которая–де опровергла материализм, и т. д. и т. п. Основательны ли эти ссылки, вопрос другой, но связь новой физики или, вернее, определенной школы в новой физике с махизмом и другими разновидностями современной идеалистической философии не подлежит ни малейшему сомнению. Разбирать махизм, игнорируя эту связь, — как это делает Плеханов, — значит издеваться над духом диалектического материализма, т. е. жертвовать методом Энгельса ради той или иной буквы Энтельса» 

(Ленин, т. XIII, стр. 206).

Меньшевики пытались приписать махизм большевикам, отождествляя махизм с философией большевизма. Так, например, в «Neue Zeit» от 14 февраля 1908 г. В предисловии к статье Богданова «Э. Мах и революция» указывалось, что разногласие между Плехановым и Богдановым становится разногласием большевиков и меньшевиков. Но уже 20 марта 1908 г. в той же «Neue Zeit» была помещена заметка, указывающая, что представители махизма имеются среди большевиков и меньшевиков. В апреле 1908 г. в «Голосе Социал–Демократа» А. Деборин написал специальную статью «Философия Маха и русская революция», В которой доказывал, что большевики — это представители мелкой буржуазии, а философия махизма является теоретическим обоснованием политических взглядов большевиков. Деборин писал:

«Печать «суб'ективизма» и «волюнтаризма», лежит на всей тактике т. н. большевизма, философским выражением которого является махизм. Махизм — это мировоззрение без мира — в качестве философии суб'ективизма и индивидуализма образует в сочетании с ницшевским имморализмом, дающим оправдание «зла», эксплоатации и проч., идеологический туман, окутывающий практические стремления буржуазии. Большевистские философы в «идеологии» своей не переходят за пределы мелкобуржуазного кругозора. Большевистские же стратеги, тактики с их романтическим революционизмом и мелкобуржуазным радикализмом, прилагают на практике теоретические принципы философвского нигилизма, в основе которого лежит отрицание об'ективной истины и признание права за каждой личностью определять характер дозволенного и недозволенного, инстинного и ложного, доброго и злого, справедливого и не–справедливого. Наши махообразные марксисты — сознательные большевики, «осмысливающие» практику и тактику последних. Большевистские же тактики и практики — бессознательные махисты и идеалисты. Об'ективно махизм представляет, т. о. на русской почве идеологию революционного и радикального слоя буржуазии и в этих пределах знаменует собою прогрессивное явление. По отношению же к марксизму — мировоззрению пролетариата — махизм играет реакционную роль… Бессилие и политическая отсталость буржуазии заставляют ее искать временных союзников среди других классов населения. Самым же надежным и революционно–последовательным союзником является пролетариат. Но чтобы «расположить» к себе последний в целях хотя бы «диктатуры пролетариата и крестьянства», приходится прибегать к марксистской фразеологии, дающей возможность прикрывать мелкобуржуазную «сущность». Ведь наши эс–эры «тоже марксисты», и разве наши махообразные «тоже марксисты» не «тоже суб'ективисты»? Общественное положение мелкой буржуазии характеризуется, как известно, помимо всего прочего, вечной раздвоенностью, которая необходимо отражается и в ее идеологии. Поэтому не всегда бывает легко отделить мелкобуржуазную «сущность» от прикрывающего ее тумана марксистской фразеологии» 

(«Голос Социал–Демократа» 1908 г., № 4—5, стр. 12).

Деборин, клевеща на большевиков, по существу сам оправдывает махизм. Он пишет, что махизм на русской почве является прогрессивным явлением, поскольку отражает идеологию радикальной буржуазии. А так как Деборин, вместе со всеми меньшевиками, считал буржуазию как класс прогрессивным, революционной движущей силой в русской революции, то, следовательно, является прогрессивной и революционной и ее философия.

В отличие от меньшевиков (например Деборина) Ленин утверждал, что махизм от начала и до конца реакционное учение, что это поповщина худшего толка. В 1908 г. в статье «Марксизм и ревизионизм» Ленин со всей определенностью заявляет, что взгляды махистов ни в какой мере не являются взглядами большевиков. В примечании к своей статье Ленин писал: 

«см. книгу «Очерки философии марксизма» Богданова, Базарова и др. Здесь не место разбирать эту книгу, и я должен ограничиться пока заявлениями, что в ближайшем будущем покажу в ряде статей или в особой брошюре, что все сказанное в тексте про неокантианских ревизионистов относится по существу дела и к тем «новым» неоюмистам и необерклеанским ревизионистам».

По предложению Ленина в номере «Пролетария» от 26 февраля 1909 г. была помещена заметка, где со всей решительностью указывалось, что махизм ни в какой мере не является философией большевиков и что махисты имеются и среди меньшевиков (Юшкевич, Валентинов и др.).

Разгоревшаяся драка показала, что только Ленин действительно до конца и последовательно дал всестороннюю критику махизма в своей работе «Материализм и эмпириокритицизм». Не говоря уже о других меньшевиках, даже Плеханов не проделал и десятой доли всей необходимой работы по разоблачению махизма В переписке Ленина с Горьким Ленин из года в год неустанно разоблачал махизм. В одном из писем к Горькому Ленин писал:

«За сочинениями Богданова по философии я следил с его энергетической книги об «Историческом взгляде на природу», каковую книгу штудировал в бытность мою в Сибири. Для Богданова эта позиция была лишь переходом к другим философским взглядам. Лично познакомился я с ним в 1904 году, причем мы сразу презентовали друг другу: я — «Шаги», он — одну свою тогдашнюю философскую работу. И я тотчас же (весной или в начале лета 1904 года) писал ему из Женевы в Париж, что он своим писанием сугубо разубеждает в правильности своих взглядов и сугубо убеждает в правильности взглядов Плеханова. С Плехановым, когда мы работали вместе, мы не раз беседовали о Богданове. Плеханов пояснял мне ошибочность взглядов Богданова, но считал это уклонение отнюдь не отчаянно большим… Плеханов смотрел тогда на Богданова как на союзника в борьбе с ревизионизмом, но союзника, ошибающегося постольку, поскольку он идет за Оствальдом и далее за Махом». 

И еще:

«Вы должны понять и поймете, конечно, что раз человек партии пришел к убеждению в сугубой неправильности и вреде известной проповеди, то он обязан выступить против нее. Я бы не поднял шуму, если бы не убедился безусловно (и в этом убеждаюсь с каждым днем больше по мере ознакомления с первоисточником мудрости Базарова, Богданова и К°), что книга их — нелепая, вредная, филистерская, поповская вся от начала до конца, от ветвей до корня, до Маха и Авенариуса. Плеханов всецело прав против них по существу, только не умеет или не хочет или ленится сказать это конкретно, обстоятельно, просто, без излишнего запугивания публики философскими текстами. И я во что бы то ни стало скажу это по–своему».

Л. Троцкий и по настоящее время клевещет на Ленина, утверждая, что Ленин в 1904 году считал взгляды Богданова в области философии правильными, и что Ленин не соглашался с оценкой Плехановым Богданова как представителя одной из разновидностей философского идеализма, и что только в «Материализме и эмпириокритицизме» Ленин пришел к той же оценке Богданова, что и Плеханов (см. Троцкий «Моя жизнь», том I). Троцкий целиком стоит на позициях социал–фашизма и в этом вопросе. Нет особой нужды опровергать подобную меньшевистскую клевету Троцкого на Ленина.

После Маркса и Энгельса только Ленин защищал и дальше разрабатывал подлинные ортодоксальные взгляды марксизма. Каутский, Плеханов и др., выступавшие против того или иного вида ревизионизма, никогда не были до конца последовательными марксистами в области философии. Известно, что Каутскй, выступив в 900–х годах против Бернштейна, проявил большое колебание и непоследовательность в этой борьбе. Точно так же Каутский занял неправильную позицию в борьбе с махизмом. В статье «Наши упразднители», когда Потресов пытался ссылкой на Каутского подтвердить, что махизм не враждебен марксизму (Каутский считал, что махизм — частное дело), Ленин писал: 

«Каутский ошибается в последнем пункте и особенно насчет русского махизма. Это несомненно». 

А в письме к Горькому от 13 февраля 1908 г. Ленин писал:

«Материализм как философия везде у них в загоне. «Neue Zeit», самый выдержанный и знающий орган, равнодушен к философии, никогда не был ярым сторонником философского материализма, а в последнее время печатал, без единой оговорки, эмпириокритиков».

II

В печатаемых в № 1 «Литературного Наследства» материалах Совещания «Пролетария» со всей очевидностью вскрывается реакционнная сущность философских взглядов Богданова, Луначарского и др., связь этой реакционной философии с антибольшевистскими, антиленинскими взглядами в вопросах политики (отзовизм, ультиматизм) и непримиримая позиция Ленина по отношению к этой реакционной философии. Недаром Ленин придавал большое значение протоколам Совещания расширенной редакции «Пролетария» и хотел их опубликовать тогда же. В извещении об этом Совещании, напечатанном в приложении к № 46 газеты «Пролетарий» 1909 г., Ленин писал: 

«Редакция «Пролетария» приложит все усилия, чтобы изготовить и издать возможно более полные протоколы Совещания».

Расхождение Богданова, Луначарского и др. с Лениным как по вопросам политическим, так и теоретическим было настолько значительно, что они создали свой политический центр, каковым явилась организованная ими школа на Капри. Наличие этого раскола с особенной резкостью было выявлено Лениным на заседании расширенной редакции «Пролетария». Ленин говорил:

«Ясно ведь, что единства во фракции нет, а раскол полный» (см. публикуемый протокол).

В резолюции расширенной редакции «Пролетария», принятой специально о школе на Капри, указывалось: 

«Сделанные до сих пор группой инициаторов шаги уже с полной ясностью обнаруживают, что под видом этой школы создается новый центр, откалывающейся от большевиков фракции… Расширенная редакция «Пролетария» констатирует, что в связи с разногласиями, обнаружившимися в нашей фракции по вопросам об отзовизме, ультиматизме, отношении к проповеди богостроительства и вообще о внутрипартийных задачах большевиков, в связи с тем, что инициаторами, организаторами школы в NN [на Капри] являются исключительно представители отзовизма, ультиматизма, богостроительства, — идейно–политическая физиономия этого нового центра определяется с полной ясностью. В виду всего этого, расширенная редакция «Пролетария» заявляет, что большевистская фракция никакой ответственности за эту школу нести не может» 

(т. XIV, стр. 102).

Ленин в письме ученикам Каприйской школы от 30 августа 1909 г. писал: 

«Во всякой школе самое важное — идейно–политическое направление лекций. Чем определяется это направление? Всецело и исключительно составом лекторов. Вы прекрасно понимаете, товарищи, что всякий «контроль», всякое руководство, всякие «программы», «уставы» и проч., все это — звук пустой по отношению к составу лекторов. Никакой контроль, никакие программы и т. д. абсолютно не в состоянии изменить того направления занятий, которое определяется составом лекторов. И никогда и нигде в мире ни единая уважающая себя организация, фракция или группа не возьмется разделить ответственность за школу, направление которой уже предопределено составом лекторов, если это направление враждебное… Посмотрите, далее, тех лекторов, которых вы видите сейчас перед собой на Капри. Большевиков среди них нет. Зато все сторонники новой фракции (фракции защитников отзовизма и богостроительства) представлены почти полностью. Я едва ли во многом ошибусь, если скажу, что вы увидите среди каприйских лекторов Максимова (Богданова), Базарова, Луначарского, Лядова, Алексинского. Отрицать, что вся эта группа товарищей ведет агитацию против «Пролетария», поддерживая и защищая отзовизм, значило бы насмехаться над известными всем в партии фактами. Отрицать, что остров Капри получил уже известность даже в общей русской литературе как литературный центр богостроительства, значило бы издеваться над фактами. Вся русская печать давно уже указывала на то, что Луначарский с острова Капри повел проповедь богостроительства; ему помогал в России Базаров. Однородные философские взгляды защищал в десятке русских легальных книг и статей, в десятке заграничных рефератов Богданов» 

(т. XIV, стр. 118—119).

В прениях на заседании редакции «Пролетария» и в резолюции, принятой о статье Луначарского (напечатанной во втором сборнике «Литературный Распад»), взгляды Луначарского, Богданова, Базарова и др. характеризуются как антимарксистские, порывающие с основами марксизма и по существу реакционные. Далее, течение, представляемое Луначарским, Богдановым, Базаровым и др., характеризуется как форма проявления мелкобуржуазных тенденций в рядах пролетариата.

Защитники Луначарского пытались все дело свести к терминологии. Они говорили, что Луначарский употребляет всего лишь не совсем удачную и не совсем правильную терминологию, от которой его можно заставить отказаться. Но совершенно ясно, что дело было не в терминологии, а в антимарксистской сущности взглядов Луначарского, Богданова и К°.

На заседании расширенной редакции «Пролетария» только Ленин проводил до конца последовательную линию борьбы с махизмом, богостроительством и богоискательством. Характерно, что Томский в этом вопросе проявил прямое примиренчество по отношению к Луначарскому. По одному из важнейших пунктов резолюции, пункту 4–му с поправкой Виктора (Таратуты), что совещание считает правильным напечатание в № 42 «Пролетария» статьи «Не по дороге», — воздержались Градский (Каменев), Власов (Рыков) и Максимов (Богданов).

Проявленное примиренчество со стороны Томского по отношению к Луначарскому, Богданову и др. при решении редакцией «Пролетария» важнейших теоретических вопросов марксизма, имеющих прямое отношение к политическим взглядам отзовизма и ультиматизма, было, конечно, не случайно, как не случайна и неясность в позиции по некоторым пунктам резолюции, проявленная Рыковым. Опубликованные в XVIII Ленинском сборнике материалы (ленинская переписка) показывают, что Рыков, Каменев и др. занимали в ту пору примиренческую позицию в борьбе Ленина на два фронта — против ликвидаторов и отзовистов. Они в этом вопросе, что особенно ярко проявилось на январском пленуме ЦК в 1910 г., поддержали Троцкого и провели ряд решений в примиренческом духе. Самый факт участия Каменева в сборниках «Литературный Распад», в которых печатались все махисты, также является характерным. «Литературный Распад» об'единял вокруг себя по преимуществу махистов, богостроителей (Базаров, Юшкевич, Луначарский и др.), которые свои реакционные идеалистические взгляды выдавали за ортодоксальный марксизм. Так, например, в предисловии к первому сборнику «Литературного Распада» написано: «Участники предлагаемого вниманию читателей сборника стоят на почве пролетарского мировоззрения в его единственно научной форме — марксизме».

Богданов на совещании редакции «Пролетария» говорил, что «будущее покажет, кто был прав в этом вопросе» — Ленин или мы. И, действительно, будущее показало, что Ленин был от начала и до конца прав решительно во всех вопросах как теоретических, так и политических. Богданов же со своей реакционной философией все дальше и дальше отходил от революционного движения пролетариата, скатившись окончательно в лагерь его врагов.

В настоящее время махистские взгляды стали наряду с неокантианством официальной философией социал–фашистов. Такие патентованные «марксисты» II Интернационала, как Макс Адлер, не перестают доказывать, что махизм преодолевает «односторонность» марксизма.

Ленинизм во все вопросы марксизма вносит новое, поднимает марксизм на новую, высшую ступень. Ленин, изучив и обобщив новые закономерности как в области общественных отношений, — империализм, эпоха пролетарской революции — так и в области развития естествознания, переработав весь этот огромный материал с точки зрения материалистической диалектики, тем самым развил и углубил материалистическую диалектику. Законы материалистической диалектики есть не что иное, как законы самого внешнего материального мира, существующего об'ективно и независимо от нашего сознания и отражающиеся в нашем мышлении.

После Ленина дело дальнейшей разработки вопросов марксизма–ленинизма вообще и материалистической диалектики в частности находит свое блестящее выражение в работах т. Сталина. Сталин, во всех своих работах последовательно проводя точку зрения Маркса, Энгельса и Ленина, с исключительной проницательностью и ясностью вскрывает то новое, что дает эпоха социалистического строительства и международная борьба пролетариата. Основные законы материалистической логики, как то: закон единства и борьба противоположностей, в работах Сталина получают дальнейшую разработку. Точно так же и другие категории материалистической логики — сущность и явление, возможность и действительность, диалектика всеобщего и особенного разрабатываются Сталиным в духе ленинских традиций на основе изучения и вскрытия закономерности в самой об'ективный действительности. Письмо т. Сталина в редакцию «Пролетарской революции» со всей решительностью ставит вопрос о борьбе за ленинский этап в марксизме, за большевистскую партийность теории и за непримиримую борьбу со всякого рода гнилым либерализмом.

Борьба за ленинский этап на всех участках идеологического фронта является важнейшей задачей. Эта задача точно так же со всей остротой стоит и перед пролетарским литературным движением. Необходимо вплотную приступить к разработке ленинского этапа в области литературоведения. Одним из условий этой работы является непримиримая борьба со всякого рода фальсификацией марксизма–ленинизма и прямой меньшевистско–троцкистской контрабандой. Примером такой контрабанды может служить статья Добрынина, напечатанная в № 3 журнала «РАПП» «За ленинскую переоценку наследства Плеханова».1 Добрынин в этой статье пишет, что у большевиков и Ленина не было ясной позиции по отношению к махизму, — «неясность того положения, должны ли все социал–демократы держаться и в области философии взглядов Маркса и Энгельса». Далее Добрынин клеветнически утверждает, что, борясь вместе с Плехановым против махизма, Ленин якобы из «тактических соображений» проводил «отрыв философии от политики, от фракционной борьбы». Это им самим выдуманное обстоятельство Добрынин «об'ясняет» тем, что в этот период якобы «еще не было выработано твердого партийного мнения» в вопросах философии. Это есть не что иное, как перепев взглядов меньшевиков, проповедывавших в годы реакции то же самое и об'явивших в 1908—1910 гг. Ленина и большевиков махистами!

Печатаемый ниже «философский» протокол расширенного совещания редакции «Пролетария» наряду с другими ленинскими высказываниями имеет исключительное значение и для фронта пролетарской литературы. Эти материалы должны служить для наших литературоведов примером того, как по–ленински бороться за чистоту марксизма, за большевистскую партийность в науке, за ленинскую непримиримость ко всем и всяческим отклонениям от мировоззрения марксизма–ленинизма. Проблема ленинского этапа в области литературоведения до настоящего времени не разработана. К этой задаче по существу еще так, как этого требует сам вопрос, не приступлено.

Острота этой задачи об'ясняется еще и тем, что среди работников рапповского движения долгое время было некритическое отношение к плехановским литературоведческим взглядам. Ведь имел же широкое хождение лозунг «за плехановскую ортодоксию».

Развертывающаяся на основе указаний ЦК ВКП(б) перестройка работы РАПП одним из коренных моментов своего содержания должна поставить задачу всестороннего изучения ленинского теоретического наследства и полного преодоления плехановского и деборинского влияния. О необходимости большой критической работы свидетельствуют особо ярко работы т. Либединского, включая и его последние высказывания в печати (см. журнал «РАПП» № 1).

Подлинная, большевистская перестройка рядов пролетарского литературного движения возможна только на основе последовательного проведения ленинского принципа партийности науки. Материалы, печатаемые здесь, бесспорно окажут большую помощь всему пролетарскому литературному фронту в том, как надо понимать и как надо проводить этот принцип конкретно, в своей области.

П. Юдин


1 Напечатание статьи Добрынина явилось грубой политической ошибкой журнала «РАПП», что и было признано самой редакцией со значительным запозданием, после того, как эта статья подвергалась критике в партийной печати (см. заявление редколлегии «РАПП» в № 348 «Правды»).

Comments