Культурные и воспитательные задачи Cоветской власти


Марксизм о развитии личности

Как понимал Луначарский воспитательные задачи нового строя? Если мы сегодня перечитаем труды Луначарского, то при первом чтении ряд его положений может показаться устаревшим и даже наивным, но, присмотревшись внимательнее, увидим, что его мысли пронизаны общей гуманистической идеей, полностью соответствующей нашему современному прозрению.

В чем заключается человечность человека? — спрашивает Луначарский. Может быть, в том, чтобы каждый день надевать брюки, среди дня съедать кусок мяса, а вечером ложиться в постель? Нет. Человек стремится к тому, чтобы добиться счастливой жизни. А человеческое счастье, по Марксу, заключается в наибольшем развитии всех заложенных в человеке способностей — умственных, художественных, жизненных [см.: 80. С. 121—122]; это отвечает самой природе, призванию, назначению человека [см.: 1. Т. 3. С. 282].

Способность обеспечить максимальное развитие всех возможностей, заложенных в каждом человеке, Маркс назвал критерием высоты той или иной общественно–экономической формации. Комментируя эту мысль Маркса, Луначарский разъясняет: следовательно, само хозяйство, производство и распределение необходимых человечеству материальных благ "имеет смысл только с той точки зрения, насколько оно позволяет организовать счастливую, упорядоченную братскую жизнь людей, дают возможность всем талантам, дремлющим в человеке, развернуться широко в творческую, торжественную, блистательную жизнь" [77. С. 6].

К. Маркс рассматривал всю историю развития человечества как путь к очеловечению человека. К этому выводу он пришел еще в "Экономическо–философских рукописях 1844 года". Путь, который проходит человечество, не является прямолинейным. Он диалектически сложен и включает в себя не только развитие, но и отрицание отрицания: возникновение частной собственности приводит к отчуждению человека, а устранение ее возвращает человека к его человеческой сущности. Таким образом, "возвращение человека к самому себе как человеку общественному, то есть человечному" в результате построения коммунизма является закономерным результатом всего исторического развития человечества [см.: 1. Т. 42. С. 116].

Эту диалектику исторического процесса прослеживает Луначарский и анализируя эстетические взгляды Маркса в статье "Маркс об искусстве" (1933). Основное внимание Луначарский обратил на высказывания Маркса об античном искусстве, прелесть которого Маркс объясняет не только тем, что это время было детством человечества (это отмечают многие исследователи трудов Маркса), но и глубокими социально–экономическими причинами. Они заключались в относительной простоте общественных отношений, позволяющей человеку четче, здоровее, гармоничнее, "нормальнее" отражать себя в искусстве. Процесс дальнейшего разделения труда разрушил универсальность человеческой натуры, а это привело к постепенному падению греческого искусства. "Фальшивые общественные условия", в которых оказались классы на последующих этапах истории, превратили искусство, как и другие формы идеологии, в "ложь, обман и самообман". Но не ясно ли, продолжает Луначарский, что в коммунистическом обществе, когда гармоничные общественные отношения будут созданы на несравненно высшей стадии развития, человек опять сможет в своем искусстве полно, верно и "нормально" отражать себя самого и свою природную среду! [см.: 56. Т. 8. С. 476—482].

Уверенность в наступлении при коммунизме нового, высшего расцвета культуры и искусства Луначарский прослеживает и по другим высказываниям Маркса.

Особенность марксистского подхода к проблеме культуры заключалась в том, что возможности неограниченного развития должны быть предоставлены всем людям. Адепты элитарной теории культуры, защищающие монопольное право господствующих классов на наслаждение культурными ценностями, утверждают, что "народ" чужд культуре.

Вот ваш народ — эти термы и бани, 

Чудо искусства, — он все растаскал! — 

говорит генерал в "Железной дороге" Н. А. Некрасова [110. Т. 2. С. 125]. Но, как доказано психологами, "действительная проблема заключается не в способности или неспособности людей овладеть достижениями человеческой культуры, сделать их достижениями своей личности и внести в них свой вклад. Действительная проблема заключается в том, чтобы каждый человек и все люди, все народы получили практическую возможность вступить на путь ничем не ограниченного развития. Это и есть та великая цель, которая стоит сейчас перед прогрессивным человечеством" [55. С. 435].

К. Маркс и Ф. Энгельс раскрыли противоречивый характер буржуазного прогресса. Каждый шаг в развитии цивилизации в классово–антагонистическом обществе, говорили они, приводит ко все большему отчуждению от благ цивилизации подавляющего большинства, т. е. именно тех, чьим трудом создаются эти блага.

Только социалистическая революция и строительство коммунизма открывают возможности свободного и разностороннего развития человеческой личности. В этом великое гуманистическое содержание теории научного коммунизма, разработанной К. Марксом, Ф. Энгельсом и В. И. Лениным.

"…Личность может развернуть со всей возможной роскошью свои задатки только в гармоническом и солидарном обществе равных", — писал Луначарский в 1918 г. в "Основных принципах единой трудовой школы" [117. С. 102]. Такую возможность человек получит в социалистическом обществе, для которого личность — высшая социальная ценность.

Конечная цель пролетариата — построение коммунизма, т. е. общественной формации, "основным принципом которой является полное и свободное развитие каждого индивидуума" [1. Т. 23. С. 605]. При коммунизме, писал К. Маркс, развитие человеческих сил "является самоцелью" [1. Т. 25. Ч.II. С. 387]. Общество создает все необходимые условия для развития человеческих способностей, и человеческая личность получает действительную свободу самовыражения.

В обеспечении полного благосостояния и свободного всестороннего развития всех граждан видел и В. И. Ленин программную цель строительства коммунизма [см.: 4. Т. 6. С. 232]. Марксистское положение о создании максимальных возможностей для творческого развития личности горячо пропагандировалось и получило убедительную аргументацию в трудах А. В. Луначарского. Весь устремленный в будущее, первый нарком просвещения восторженно приветствовал симптомы нового общественного строя, который обеспечит "поступательное развитие жизни к радости и к мощи, а следовательно, и к красоте" [56. Т. 8. С. 328].

Расцвет человеческой личности А. В. Луначарский связывал с небывалым взлетом культуры, к которому приведет построение коммунизма. В своем предвидении Луначарский опирался на вывод К. Маркса, что буржуазный жизненный уклад враждебен таким сторонам духовной деятельности, как культура и искусство, но при коммунизме они возродятся и получат небывалый импульс для своего развития.

Культурно–эстетический аспект революции получил наиболее полное освещение в работах Луначарского. В докладе "Задачи просвещения в системе советского строительства", прочитанном на I Всесоюзном учительском съезде 15 января 1925 г., Луначарский говорил: "…если культура… нужна нам для нашего продвижения к коммунизму, то можно сказать и другое: коммунизм совершенно бессмыслен, если не служит культуре; культура, образование, наука, искусство — это не только средства, путем которых мы идем к намеченной цели. Это вместе с тем самая высокая цель" [80. С. 121].

Луначарский решительно отклонял клевету белоэмигрантской печати, будто бы варвары–большевики уничтожают культурные и художественные ценности. В противоположность этому он утверждал, что социалистическая революция не только не разрушает прошлой культуры, а, наоборот, существенно обогащает ее. Он приводит слова В. И. Ленина: социалистическая революция открывает двери "перед таким общественным строем, который способен создать красоту, безмерно превосходящую все, о чем могли только мечтать в прошлом" [56. Т. 8. С. 420].

Революция, говорил Ленин, подняла широчайшие массы трудящихся, и теперь уже не избранные единицы, а миллионы людей примут участие в создании культурных ценностей. Нарком просвещении полностью разделял уверенность основателя первого рабоче–крестьянского государства в неисчерпаемости созидательных сил раскрепощенного народа. "…Я твердо убежден, что вершины, которые воздвигает в области искусства социализм, превзойдут все, что создалось до сих пор на земле", — писал А. В. Луначарский в статье "Моим оппонентам" [72. С. 4].

Этот оптимистический прогноз может вызвать скептическую улыбку при сопоставлении с действительной историей развития советского общества. Но то извращение и опошление социализма, которое произошло впоследствии, не может опровергнуть идеалов, выдвинутых К. Марксом, Ф. Энгельсом и В. И. Лениным. Сейчас пришло время возродить их и вдохнуть в них новую жизнь. К сожалению, мы пока еще не можем сказать о каких–либо успехах в этой области, и даже на Первом съезде народных депутатов СССР только в выступлении академика Д. С. Лихачева проблема культурного развития прозвучала в полную силу, но осталась неуслышанной.

Задачи социального воспитания

Процесс формирования новой человеческой личности начинается с изменения характера и условий труда в обществе.

Ликвидация частной собственности на средства производства и эксплуатации человека человеком превращает труд из личного дела каждого в общественную деятельность. Именно на этой почве формируется новая психика человека, его общественные идеалы и личные стремления: происходит духовный рост масс, развивается их социальная активность.1 По мысли К. Маркса, этот процесс должен занимать продолжительный период: "…несколько десятков лет пролетариат должен будет изменять не только окружающую среду, но и изменяться сам, и к концу процесса, к установлению социалистической формы он сделается тем человеческим типом, который явится гораздо более подходящим для жизненного строительства" [83. С. 440]. Рабочим, говорил Маркс, "придется пережить еще 15, 20, 50 лет гражданских войн и международных столкновений не только для того, чтобы изменить существующие условия, но и для того, чтобы изменить самих себя и сделать себя способными к политическому господству" [1. Т. 8. С. 431].

1 В течение последних сорока лет в советском обществе наблюдалось резкое понижение социальной активности. Это произошло потому, что вместо подлинного социализма в СССР был построен "казарменный социализм", против чего предостерегал еще Маркс. По "закону маятника" сейчас в обществе возобладало мнение, что только частная собственность может быть импульсом трудовой активности.

Разъясняя мысль Маркса и предостерегая идеологических работников от облегченных представлений и надежд на то, что изменение политической и социальной структуры общества автоматически приведет к изменению человеческой психологии, А. В. Луначарский говорил: осуществление социализма "произойдет не так, что в известный день, в таком–то часу будет объявлено: ну, ребята, — социализм! — и сразу стихийные законы окажутся отмененными и человек начнет самим собой владеть. Нет, процесс этот идет десятки лет и знаменует собой организацию человеческих воль" [59. С. 22].

Это выдвигает на первый план воспитательные задачи. Как установили К. Маркс и Ф. Энгельс, социалистический переворот открывает перед трудящимися массами действительные возможности для раскрытия всех способностей и талантов, создает условия для подлинного расцвета творческих индивидуальностей. В. И. Ленин поставил перед партией задачу невиданных исторических масштабов: претворить эти возможности в действительность, создать из нищей, отсталой страны очаг передовой культуры, превратить безграмотный и невежественный народ в общество высокосознательных, широко образованных и эмоционально развитых людей. Реализации этой почетной и громадной по своему содержанию миссии служила вся многогранная деятельность Наркомпроса.

При проведении в жизнь принципов воспитательной политики Луначарский постоянно опирался на помощь и четкие указания В. И. Ленина о значении перевоспитания людей для решения социальных задач. В статье "Ленин и литературоведение" он подчеркивает, что В. И. Ленин неразрывно связывал строительство социализма "с огромной работой по пересозданию самого человека, с глубокой работой пролетариата над самим собой для поднятия всей массы трудящихся на моральную высоту, которая разным мещанам кажется недосягаемой и фантастической" [56. Т. 8. С. 420]. Выступая в 1924 г. с докладом "Ленин и вопросы просвещения", Луначарский привел слова вождя революции: "Не нужно перехода к социализму, если люди не сделаются от этого мудрее, красивее, умнее" [70. С. 109]. Эту ленинскую мысль Луначарский повторяет и в работе "Культура на Западе и у нас" (1928), где расшифровывает смысл проводившихся в стране социалистических преобразований: развернуть все таящиеся в человеке возможности и сделать его "в десятки раз умнее, счастливее, красивее и богаче" [95. С. 185].

Преобразование человека было связано с решением политических, социальных, хозяйственных и культурных задач, стоявших перед страной. Страна нуждалась в подготовке квалифицированных специалистов, всесторонне образованных, коммунистически убежденных, обладающих хорошим вкусом и высокими моральными качествами.

А. В. Луначарский заострял внимание на том, что для успешного строительства социализма потребуется не только идейный и духовный рост человека, но и психологическая перестройка его сознания, чтобы выкорчевать привычки и стереотипы, выработанные веками угнетения и рабства, и вырастить подлинного хозяина жизни и полноправного члена свободного сообщества людей.

Речь шла о формировании нового типа личности, о воспитании нового человека.

Воспитание нового человека В. И. Ленин назвал самым трудным и сложным делом в строительстве социалистического общества [см.: 19. С. 57]. Его трудность неизмеримо усугублялась теми реальными историческими условиями, в которых оказалась Россия после совершения социалистического революционного переворота. Никто так ясно, как В. И. Ленин, не осознавал всю грандиозность стоявших перед страной проблем. Но в том и состояла гениальность вождя революции, что он, нисколько не сглаживая остроты положения, видел и историческую необходимость, и пути воплощения в жизнь вековой мечты человечества.

Самого горячего единомышленника и энтузиаста проведения культурно–воспитательной политики В. И. Ленин нашел в А. В. Луначарском. Наркому просвещения принадлежит первостепенная заслуга в утверждении марксистско–ленинских идей в эстетике, педагогике, теории социалистической культуры. Немало трудов и выступлений Луначарского посвящено изложению педагогических взглядов В. И. Ленина. Большая часть из них была высказана в устной форме и только благодаря А. В. Луначарскому и Н. К. Крупской стала достоянием педагогической науки.

Луначарский особенно часто отмечал, какое большое значение придавал В. И. Ленин проблемам воспитания. Роковой ошибкой, говорил Ленин, было бы ограничение социалистического переустройства общества только официальными человеческими отношениями или отношениями вещественными. Нельзя оставлять в стороне вопрос о человеке как таковом. "Задачи перевоспитания взрослых и воспитания подростков и детей, — разъясняет мысль В. И. Ленина Луначарский, — являются предпосылкой дальнейших успехов хозяйственных и политических, не говоря уже о том, что они завершают преображение человеческой жизни, которое придает настоящий смысл всему движению пролетариата. В этом смысле педагогический процесс занимает одно из центральных мест" [80. С. 54].

Реализация возможностей, которые создаются пролетарским государством и советской общественной системой для формирования социалистически настроенной и творчески развитой личности, требует громадной воспитательной работы. Сама общественная система не создает нового человека. "Говорят, что жизнь научит. Но ведь мы — тот организованный и организующий фактор жизни, который для того и существует, чтобы вместо множества дезорганизованных толчков, которые дает жизнь, организовать все это, наладить все это" [80. С. 128]. Именно педагог должен научить детей жить по–братски, работать коллективно, говорить "мы", а не "я".1

1 Публикация романа Е. Замятина "Мы", в котором автор проницательно предостерегал от опасности обезличивания человека в условиях казарменного социализма, дала повод некоторым публицистам обвинить советскую педагогическую систему, и в первую очередь А. В. Луначарского, в стремлении к нивелировке человеческой личности. Но еще в "Основах позитивной эстетики" (1904) Луначарский диалектически рассмотрел проблему единства и противостояния индивида и общества. Он пришел к выводу, что в одиночку индивид не может осуществить свои жизненные идеалы. Отсюда возникает стремление к коллективности и гармонизации отношений между "я" и "мы". Становится ясно, "что чем развитее я умственно и физически, тем более полна моя жизнь, и тем более смогу я быть полезным человечеству. И, с другой стороны, наибольшего развития я могу достигнуть тем легче, чем развитее среда, элементом которой я являюсь" [56. Т. 7. С. 56]. Ниже в настоящей работе показано, что в трактовке А. В. Луначарского, а также Н. К. Крупской, А. С. Макаренко и В. А. Сухомлинского коллективность не только не ведет к нивелировке личности, а, напротив, создает оптимальные условия для ее расцвета.

Выполнение поставленной задачи Луначарский связывал с подъемом педагогической науки и педагогической практики на новую, значительно более высокую ступень. Для того чтобы воспитать нового человека, нужно прежде всего познать то загадочное, что скрывается за народным афоризмом "чужая душа — потемки". Воспитатель в своей практической деятельности должен раскрыть таинственную "вещь в себе": познать человеческую душу и научиться воздействовать на сознание и поведение человека. Призыв Луначарского адресован не только педагогам, но и деятелям искусства. (Вспомним, что и М. Горький назвал писателей "инженерами человеческих душ".) Это задача первостепенная и в сущности своей психологическая. "Самый процесс развертывания всех таящихся в человеке возможностей, — стало быть диалектического развития еще не подозреваемых нами сил, которые таятся в человеческом мозгу и его функциях, — есть психологический процесс, и все методы сознательной помощи этому процессу — также процессы психологии практической. Отсюда, мне кажется, правильно сделано умозаключение, что наука о человеческом поведении во всех своих разветвлениях есть одна из самых центральных наук и одна из самых центральных практик, которые могут перед нами стоять" [66. С. 30]. Учитывая важность воспитательной работы, Луначарский утверждал, что культурное социалистическое государство должно быть глубоко педагогическим.

Марксизмом установлено: в обществе, разделенном на классы, воспитание не может не носить классовый характер. Но если буржуазия стыдливо прикрывает тенденциозность своей системы образования разговорами о "свободном воспитании", то пролетариату нет необходимости вуалировать свои интересы, поскольку они совпадают с целями исторического прогресса человечества.

Безусловно, среди сторонников "свободного воспитания" были и субъективно честные люди, которые искренне верили, что с помощью моральных проповедей можно исправить природу человека, а вслед за этим и общество. Этот идеалистический взгляд был опровергнут материализмом, утверждавшим, что человек с присущими ему качествами является продуктом среды и что, только изменив среду, можно изменить человека.

Но как, не изменив человека, изменить среду? Ведь обстоятельства изменяются именно людьми. Ответа на этот вопрос домарксовский материализм не мог дать. Выход из этого порочного круга нашел К. Маркс. Еще в "Экономическо–философских рукописях 1844 года" Маркс отмечает, что философия не могла разрешить "общественные противоположности" потому, что она видела в них только теоретическую задачу, в то время как они представляют собой действительную жизненную задачу, которая может быть решена только практическим путем [см.: 2. С. 594]. А в знаменитом третьем тезисе о Фейербахе, касающемся непосредственно проблемы воспитания, Маркс записывает: "Совпадение изменения обстоятельств и человеческой деятельности может рассматриваться и быть рационально понято только как революционная практика" [1. Т. 3. С. 2]. Эту мысль К. Маркс и Ф. Энгельс развивают в "Немецкой идеологии": "…в революционной деятельности изменение самого себя совпадает с преобразованием обстоятельств" [1. Т. З. С. 201].

Руководствуясь этим положением марксизма, партия большевиков подняла трудящихся на революцию, а затем на строительство социалистического общества. "Действительное воспитание масс, — писал В. И. Ленин, — никогда не может быть отделено от самостоятельной политической и в особенности от революционной борьбы самой массы" [4. Т. 30. С. 314]. В статье "Маленькая картинка для выяснения больших вопросов" В. И. Ленин высмеял утопические желания строить новое общество "из разведенных в особых парниках и теплицах особо добродетельных людей" и указывал на необходимость "строить коммунизм из массового человеческого материала, испорченного веками и тысячелетиями рабства, крепостничества, капитализма, мелкого раздробленного хозяйничанья, войной всех против всех из–за местечка на рынке, из–за более высокой цены за продукт или за труд" [4. Т. 37. С. 409]. Это очень трудно, говорил Ленин, но другого выхода нет. Всякий иной подход к этому вопросу был бы несерьезным [см.: 4. Т. 41. С. 33].

Луначарский также никогда не разделял утопическую точку зрения, будто бы преобразование общества может начинаться с перевоспитания человека. Он пропагандировал положение марксизма–ленинизма: "…класс пролетариата, класс, обездоленный капитализмом, класс, который легко доходит до сознания объединения всех пролетариев земли для рационализации жизни и быта человечества, — этот класс, не будучи сам ни в какой степени совершенным, тем не менее единственно может стать той революционной силой, которая, захватив власть в свои руки, подчинит своей диктаторской воле все наличные силы и приступит к переустройству жизни" [80. С. 54].

Конечно, политическая и культурно–воспитательная работа проводилась партией среди рабочих масс и до завоевания власти. Как отмечает Н. К. Крупская, в период, предшествовавший Октябрю, большевики старались обеспечить в районах свое влияние на постановку культурной работы, тесно увязывая ее с вопросами политики и экономики [см.: 49. Т. 6. С. 331]. Но только после завоевания власти пролетариатом можно было развернуть воспитательную работу в широком масштабе, и это приобретало уже первостепенное политическое значение. В. И. Ленин, выступая на Всероссийском совещании политпросветов губернских и уездных отделов народного образования 3 ноября 1920 г., назвал перевоспитание людей с целью преодоления старых привычек и навыков "основной задачей всего социалистического переворота", которая никогда не должна быть упускаема при решении частных вопросов [см.: 4. Т. 41. С. 400].

Фронт просвещения получил название "третьего фронта", чем подчеркивалась его важность наряду с фронтами военным и хозяйственным. Внушительные успехи, достигнутые на "третьем фронте" несмотря на трудные условия первых лет Советской власти, позволили А. В. Луначарскому заявить на общегородском собрании комсомольского актива Ленинграда 23 мая 1928 г.: "Мы можем теперь в значительной степени изменять среду, мы можем теперь в массовом порядке вести пропаганду, агитацию и воспитательную работу в нашей обновленной школе" [80. С. 52].

Воспитательные задачи Советской власти диктовали необходимость решительного изменения всей работы органов просвещения. "Только преобразуя коренным образом дело учения, организацию и воспитание молодежи, — говорил В. И. Ленин, обращаясь к комсомолу, — мы сможем достигнуть того, чтобы результатом усилий молодого поколения было бы создание общества, не похожего на старое, т. е. коммунистического общества" [4. Т. 41. С. 301].

Перед работниками просвещения встали проблемы, решать которые было не под силу педагогике прошлого. Раньше, говорил Луначарский, педагоги "из человека делали чиновника и прочих чудовищ, а теперь надо из ребенка сделать чудо, сделать подлинного человека… Это чудо создается революцией, создается жизнью, но без педагогов оно создаться не может" [80. С. 41]. Педагог должен наполнить "чистые человеческие сосуды, какими являются эти маленькие прелестные существа", данными научного знания, умениями гигантской техники, красотами огромного искусства, чтобы сформировать гармонично развитого человека, о котором мечтало человечество и которого теперь "возможно воспитывать, потому что созданы подходящие общественные рамки" [80. С. 40].

Каковы же пути воспитания подлинного человека, который должен стать членом социалистического общества? Ответ на этот вопрос дает разработанная А. В. Луначарским теория социального воспитания, которая базируется на учении марксизма о социальной сущности человека.

Общественное бытие человека не что–то внешнее для него, а составляет его подлинную сущность. При этом общественная сущность человека не обязательно связана с общественной формой его деятельности. "Но даже и тогда, когда я занимаюсь научной и тому подобной деятельностью, — деятельностью, которую я только в редких случаях могу осуществлять в непосредственном общении с другими, — даже и тогда я занят общественной деятельностью, потому что я действую как человек" [2. С. 590]. Человек связан с обществом и результатами своего труда, и языком, на котором он мыслит; формирование его личности также происходит под влиянием общества. "От того, — говорил Луначарский, — каковы будут первые впечатления обстановки… от семьи, школы, социальной структуры, в которой приходится жить, — будет зависеть все содержание души данной личности. Она есть как бы место пересечения определенных идейных и чувственных силовых линий общественной жизни" [56. Т. 7. С. 185].

Таким образом, всякое проявление жизнедеятельности человека в то же время является фактом общественной жизни, поэтому Маркс особенно настаивал на том, что не следует противопоставлять общество и индивида. Учение Маркса прямо противоположно буржуазным теориям, в которых человек и общество рассматриваются как антагонисты, а общественное бытие человека как отчуждение его сущности.

Исходя из социальной сущности человека, Луначарский определял общие задачи воспитания в строящемся социалистическом обществе. Они заключались в социализации личности, т. е. в усвоении индивидом общественного опыта и подготовке к участию в жизни общества. При этом общество предъявляет к личности определенные требования, которые и формируют цели воспитания.

В воспитательной концепции Луначарского прослеживаются три основные грани:

1) человек должен быть подготовлен к участию в общественном производстве — материальном или духовном;

2) человек должен стать сознательным и активным участником общественной жизни — общества в целом и своего коллектива, членом которого он является;

3) для полноценного выполнения первых двух функций и личного удовлетворения полнотой жизни человеку необходимо быть физически здоровым.

Каждая воспитательная система характеризуется определенной идеологической ориентацией. Идейным стержнем социалистической системы воспитания является формирование у воспитуемых коммунистического мировоззрения.

Решению поставленных задач должно служить взаимодействие всех сторон воспитания: идейно–политической, умственной, нравственной, трудовой, эстетической и физической. Ведь, по Марксу, богатство человеческой личности, состоящее из способностей, талантов, чувств, взглядов, идеалов, убеждений, присваивается человеком всесторонним образом, т. е. как целостным человеком. Гармоническое единство всех сторон воспитательного процесса способствует целостному и гармоническому развитию человеческой личности. А главным путем достижения поставленной цели воспитания Луначарский называет практическое участие молодежи в реальных трудовых делах страны.

В своей теории социального воспитания Луначарский рассматривает также вопрос о том, кто должен осуществлять процесс воспитания — семья или общество. Основу для решения этого вопроса дает утверждение К. Маркса и Ф. Энгельса:

"Только в коллективе индивид получает средства, дающие ему возможность всестороннего развития своих задатков…" [1. Т.3. С. 75—76]. Следовательно, основное место в социалистической системе воспитания занимают коллективные формы, что, однако, ни в коей мере не исключает ни значения семьи, ни индивидуального подхода к воспитуемым.

Разработанная Луначарским теория социального воспитания явилась шагом вперед в развитии педагогической науки. Рассматривая ограниченность различных воспитательных систем прошлого, Луначарский показал, что она объясняется не ошибками того или иного мыслителя, а классовой структурой современного им общества. Гармоничная личность, утверждает Луначарский, может быть создана только в гармоничном обществе. Луначарский связывает задачи воспитания с практической деятельностью по построению социалистического общества. Только в социалистической школе "мы сможем воспитать каждого для социального общества и жизни, а это будет значить — воспитать гармонично развитую индивидуальность" [78. С. 238].

Новый человек и гармонически развитая личность

Идеал гармонического развития человеческой личности возник, как известно, задолго до Маркса, но только марксизм придал содержанию этого идеала законченную полноту и, главное, указал практические пути его реализации. По марксистским понятиям, гармонически развитая личность — это универсальный человек, располагающий возможностями активного и эффективного творческого действия, ищущий все более совершенные моральные ценности, соответствующие направлению его деятельности, способный глубоко переживать и ощущать, а также связанный с подлинной коллективностью и реализующий в ней свои дарования и свою индивидуальность [см.: 140. С. 144].

Хотя в первые годы революции формирование гармонически развитой личности будущего коммунистического общества было еще достаточно далекой перспективой, оно всегда оставалось целевой установкой партии. В Программе РКП(б), принятой на VIII съезде в марте 1919 г., указывалось, что единая трудовая школа призвана готовить "всесторонне развитых членов коммунистического общества" [6. Т. 2. С. 48]. О задаче воспитания и обучения "всесторонне развитых и всесторонне подготовленных людей, людей, которые умеют все делать", В. И. Ленин писал в работе "Детская болезнь "левизны" в коммунизме" [4. Т. 41. С. 33].

Мысли о воспитании гармонически развитой личности в гармонично организованном обществе всегда были близки Луначарскому. Еще в 1903 г., в статье "Опыт литературной характеристики Глеба Успенского", написанной как рецензия на книгу Г. Новополина "Глеб Успенский. Опыт литературной характеристики", Луначарский противопоставляет марксистский идеал личности и общества идеалу народников. Последние утверждали, что идеал, полный гармонии, уже существует в русском крестьянстве и остается только защитить его от разрушающего влияния капитализма. "Мы же, напротив, — отвечает Новополину критик, — рисуя себе земной шар, сплошь населенный Иванами Ермолаевичами, с их полурастительной жизнью, в которой пропитание играет первенствующую роль, с их узенькими интересами, не идущими дальше деревни, с их естественным отсутствием интереса ко всему остальному свету, невольно восклицаем: "Какая скука! Какое убожество!" Луначарский противопоставляет этому идеалу высокоорганизованное общество будущего, которое "поднимет культуру, то есть науку, искусство, разнообразие, роскошь и радость жизни до недосягаемой высоты" [56. Т. I. С. 287].

С первых же шагов на пути построения социалистического общества А. В. Луначарский ориентировал работников просвещения на воспитание человека, который был бы возможно более гармоничен в нравственном и духовном отношении, имел бы полное общее образование, обладал мастерством в какой–нибудь одной области и был бы настоящим товарищем всем остальным людям [см.: 80. С. 74]. В написанных Луначарским осенью 1918 г. "Основных принципах единой трудовой школы" первое место отводилось воспитанию у подрастающего поколения трудолюбия, настойчивости, духа солидарности и пролетарского интернационализма. В то же время делалась установка на универсальность человеческой личности и перспективу ее дальнейшего развития. Человек должен быть физически здоровым, уметь разбираться в основных вопросах науки и техники, медицины и права, литературы и искусства, обладать необходимыми трудовыми навыками, высоким политическим и нравственным сознанием, развитым эстетическим вкусом. Луначарский рассматривал общество будущего как оркестр, в котором каждый музыкант хорошо играет на своем инструменте, но слышит все звуки, которые сливаются в общую гармонию, именуемую культурой.

Всесторонность и гармоничность личности нельзя измерять математическими мерками. Дело не в количестве профессий и не в пропорциональности развития талантов. Речь идет о цельности натуры, о согласованности всех сторон личности, о сопричастности человека процессу общественной жизни во всем комплексе ее многообразных проявлений.

Под гармоничностью А. В. Луначарский понимал такое максимальное развитие каждого органа, свойства и качества человека, которое не противоречит и не препятствует развитию всех других его органов, свойств и качеств.

Идеал всесторонне и гармонично развитого человека Луначарский видел не только в перспективе отдаленного будущего, но и в реальной жизни. Этим идеалом был Владимир Ильич Ленин. "…Он, казалось, превосходил границы человеческого, хотя на самом деле впервые их заполнил, впервые давал образ настоящего человека, каким он должен быть…" [98. С.47]. Гармония, которую отмечал в Ленине Луначарский, не имела ничего общего со спокойной идиллией мечтателей–утопистов. Это была гармония высочайшего напряжения мысли и воли, чувства и действия. Ленин "был человек широчайшей любви, жгучей ненависти, страстного стремления к правде жизни, к будущему, которое он видел ясно и приблизить к которому человечество было в конце концов его единственной целью" [98. С. 44].

Луначарский видит исключительно важное значение личности В. И. Ленина как образа человека будущего в том, что он целиком, до полного самозабвения, отдал себя великому делу борьбы за коммунизм, и в этом самозабвении, в этой "полной небрежности к своей личности" наиболее ярко проявилась его неповторимая индивидуальность.

На всех этапах социалистического строительства партия выдвигала на первый план идейную направленность воспитания. Эту партийную линию всегда четко проводил А. В. Луначарский. Он неоднократно утверждал, что в первую очередь "нам надо из каждого гражданина сделать именно гражданина, то есть человека политически сознательного" [83. С. 231]. Что же касается остальных сторон формирования личности, то Луначарский придерживался марксистского положения о том, что общество всегда ставит перед собой такие цели, которые соответствуют потребностям и возможностям переживаемого периода. Поэтому, постоянно имея перед собой коммунистический идеал гармонической и всесторонне развитой личности, Луначарский разъяснял, что к этому идеалу общество будет двигаться долго и постепенно. Пока идет жестокая, непримиримая борьба за утверждение основ социализма, говорил он, речь о гармонии в человеке преждевременна, хотя отдельные личности среди деятелей политики, науки или искусства могут быть примером такой гармонии. На переживаемом этапе главным является изменение сознания и чувств, преобразование характера, натуры человека, чтобы он смог "побороть в себе животное или победить проснувшегося "ветхого Адама" и стать активным борцом за социализм [см.: 113. С. 21].

Луначарский диалектически рассматривал процесс развития, единство и противоположность идеала и действительности, цели и средства. Идеал направляет деятельность, но нельзя забегать вперед и объявлять идеалом стремление к нему. "Гармоническому человеку в гармоническом обществе крови, жестокостей будет не нужно. Но если мы, позабывши все сроки, не будем вырабатывать из ребенка борца, личность, то это нам помешает создать очень многое, помешает создать и гармоническое общество" [80. С. 58].

Нужно видеть разницу между социализмом борющимся и социализмом победившим. "В социализме мы различаем с полной определенностью тот цветок, которым расцветет когда–то человечество, и тот процесс, которым гонится вверх, вопреки закону тяготения, тонкий и сравнительно неприглядный стебель. Социалистическая культура грядущего — культура общечеловеческая, внеклассовая, культура гармоничная…

Культура пролетариата борющегося — культура резко обособленная, классовая, построенная на борьбе…" [56. Т.7. С. 192–193]. На этой стадии гармония еще невозможна.

Применяя в ряде мест термины "социализм борющийся" и "социализм победивший", Луначарский не дает четкой привязки их к двум фазам коммунистического общества. Об этом можно только догадываться, поскольку победивший социализм он связывает с построением общечеловеческой, внеклассовой культуры. Но можно также предполагать, что Луначарский умышленно не идентифицирует эти понятия с экономическими фазами социализма и коммунизма, считая, что возможности формирования гармонически развитой личности наступят раньше полного построения коммунистической формации. Критерием он здесь считает окончание классовой борьбы.

Конечно, и на стадии социализма борющегося правильно понятые интересы личности совпадают с интересами общества, но человек должен сознавать, что, может быть, ему придется пожертвовать собой или, по крайней мере, своими сегодняшними интересами ради будущего. Нужно воспитывать в людях историческое мышление: они должны понимать, что страна находится в периоде борьбы, что от поведения каждого зависит, сколько еще жертв придется понести человечеству в будущем, что каждая наша слабость может роковым образом сказаться на дальнейшем ходе истории. Человек должен чувствовать себя звеном великой цепи; если он ошибется и не выполнит целиком своего долга, многое придется строить вновь.1

1 Сталин впоследствии дал другую установку: человек не должен задумываться, а должен безоговорочно верить вождю.

Наш ребенок должен воспитываться в новом духе, но это не означает, что "да здравствует гармоническая личность". В суровых современных условиях гармоническая личность неизбежно погибнет, как тепличное растение, если его предоставить самому себе. "Не наша цель плодить никчемных, неприспособленных людей". Сейчас человек — борец на стороне своего класса, а гармоническая личность должна воспитываться не как борец против людей. Сейчас нам нужен человек напряженнейшего устремления, способный, когда это будет нужно, пойти в ряды Красной Армии, защищать пролетарское дело, "способный возвыситься до самопожертвования" [113 С. 21].

Поэтому Луначарский различал понятия "новый человек" и "гармонически развитая личность". Обычно эти понятия четко не разграничиваются, иногда даже употребляются как синонимы. Все же можно заметить, что формирование гармонически развитой личности чаще связывают с перспективами строительства коммунизма, а воспитание нового человека рассматривается как непосредственная задача современности. Подобного рода разграничение можно заметить в трудах А. В. Луначарского. Он говорил, что "есть противоречия между гармоническим человеком и нашим веком. Сейчас мы воспитываем для переходного состояния, для борьбы, для очень напряженной борьбы, которая не является гармонической обстановкой" [80. С. 57].

Он ставит проблему огромной важности: определить, хотя бы в самых общих чертах, какой тип личности мы должны воспитывать для переходной эпохи строительства социализма. Решение поставленной проблемы Луначарский ищет в увязке педагогических задач с политическим, экономическим и культурным развитием страны.

Формирование нового социально–экономического строя требует перевоспитания трудящихся масс на новых, социалистических началах. На первом этапе социалистического строительства советское общество было крайне пестрым и по своему социальному составу, и по идейному и культурному уровню. Рядом с передовым пролетариатом была большая масса отсталой части рабочего класса, которая тесно соприкасалась с громадными слоями еще более отсталого крестьянства и мещанства. Мы вынуждены, отмечал Луначарский, создавать нового человека из людей, отравленных мелкобуржуазной психологией, и сами мы тоже "далеко не красавцы, — каждый из нас горбат и более или менее отравлен. В. И. Ленин говорил: нам приходится делать нашу революцию, стоя по пояс в старой грязи, но мы знаем, к чему мы должны идти: мы изменяем среду и перестройкой нашей экономики, и перестройкой мозгов и создаем такую опору под нашими ногами, которая позволит создать нового человека" [80. С. 59].

В каком же направлении следует вести работу, чтобы воспитать человека, отвечающего требованиям переходного времени? Во–первых, отвечал Луначарский, этот человек должен быть физически здоров. Во–вторых, он должен быть и глубоко трудовым человеком". В–третьих, коллективистом, человеком, преданным коллективному делу и ненавидящим все то, что мешает движению общества.

Мы должны воспитывать людей, способных к напряженнейшему труду и борьбе, к преодолению препятствий. "…Мы завоевали вовсе не "хорошую жизнь", — говорил Луначарский, обращаясь к комсомольскому активу Москвы, — а право ее организовать, завоевали право ломать свою спину на тяжелой работе по построению социализма, — и то еще не окончательно завоевали, потому что его хотят отнять у нас… Это право, за которое, может быть, нам еще предстоят бои, не есть право на хорошую жизнь, а огромная обязанность… Нужна громадная закалка пролетариата, его чрезвычайная выдержанность, его понимание, что такое труд, и понимание темпа этого труда, серьезного, трудного, колоссального сопротивления, которое оказывает среда, чтобы не растеряться при этом…" [39. С.79].

Самым высоким человеческим типом нашего времени, говорил Луначарский, мы должны признать преданного солдата великой армии труда, "и в нашей школе до тех пор, пока кипит борьба в человечестве, мы не можем воспитывать людей, способных только быть счастливыми участниками гармоничной жизни" [80. С. 35].

Пролетариат как класс больше любого другого класса ценит каждую индивидуальность, стремится предоставить каждому человеку возможность развернуть свои крылья, проявить и реализовать все свои способности. Никто так высоко, как пролетариат, не чтит своих героев. Но "военное время даже крылатым сынам своим повелевает идти туда, где решается будущее всего коллектива, и гибнуть там под пулями или в сыпняке и в утешение говорит: Мы должны победить, мы вознаградим за все. Ни одно Я не слишком ценно, чтобы не быть принесено в жертву нашему Мы" [56. Т. 2. С. 226].

Эти слова А. В. Луначарского доказали свою справедливость не только в суровые годы гражданской войны. Их подтвердили и годы первых пятилеток, и огненные годы Великой Отечественной войны, и трудные годы послевоенного восстановления. "Мир социализма, — писал В. А. Сухомлинский, — не только живет один на один с миром капитализма, где господствуют жестокие законы человеконенавистничества, но и пребывает в постоянном идейном, духовном, моральном единоборстве с этим миром насилия и порабощения; дети наши должны быть готовыми ко всему: и к тому, чтобы встретиться с врагами на поле боя, и к тому, чтобы переносить испытания нелегкой борьбы. Коммунистическое воспитание не может разнеживать и расслаблять душу гражданина нашего общества. Наоборот, оно должно закалять человека физически и духовно. Мы должны учить не только любить, но и ненавидеть, учить быть не только чувствительными, но и беспощадными. Не только любоваться красотой, не только создавать красоту, но и стрелять во врага, который посягает на свободу и независимость нашей Отчизны"1 [126. С. 18]. Мы должны воспитывать человека, который не только ясно понимает цели нашего общества, но и умеет идти к ним, умеет закалять свою волю и направить свои желания и настроения в нужную сторону.

1 Эти слова написаны более 20 лет назад. Сейчас мы исключаем из воспитания "образ врага", но это не значит, что больше не нужны физическая и духовная культура. До гармонического общества нам сейчас не ближе, чем в 20–е

Человека, полностью соответствующего требованиям общества в период борьбы и строительства новой жизни, Луначарский и назвал "новым человеком". По понятиям Луначарского, это должен быть человек труда, вооруженный знаниями своего века, соединяющий в себе вполне обученного рабочего и хозяина жизни. Для этого нужно широкое политическое просвещение, высокий уровень общего и специального образования.

"Мы хотим воспитать человека, — говорил Луначарский, — который был бы коллективистом нашего времени, который жил бы общественной жизнью гораздо больше, чем личными интересами. Новый гражданин должен быть преисполнен пафосом политико–экономических отношений социалистического строительства, ими жить, их любить, в них видеть цель и содержание своей жизни" [80. С. 58]. И какой бы деятельностью он ни занимался, она вся должна быть просвечена этим огнем коллективизма, устремлена к великой социальной цели. Этот человек должен быть гуманистом, но гуманистом активным, воинствующим, а не дряблым прекраснодушным мечтателем, который боится причинить боль себе и другим.

И такой человек — это единственный человек, который сможет создать в будущем — из себя, из своих детей, внуков – человека социалистической эпохи. А для этого, говорил Луначарский, нужно уже сейчас, по мере наших сил и возможностей, заботиться о всестороннем развитии личности.

Таким образом, воспитание нового человека и формирование всесторонне и гармонически развитой личности не разделены каким–то рубежом, а составляют единый непрерывный процесс. В этом процессе по мере построения и развития социалистического общества на первый план выдвигаются то одни, то другие частные задачи.

Как происходит такое постепенное смещение акцентов, можно проследить на сравнении педагогического наследия А. С. Макаренко и В. А. Сухомлинского.

Было бы грубейшей ошибкой противопоставлять педагогические системы этих двух замечательнейших педагогов советской эпохи. Первое, что показывает анализ их трудов, — это общность и преемственность их опыта. И в то же время в некоторых существенных моментах Сухомлинский полемизирует с Макаренко. Но в этой полемике не было противоречий: каждый из них был прав применительно к своему времени.

В 20—30–е годы, когда героическим трудом советского народа строился фундамент социалистической экономики, А. С. Макаренко внес неоценимый вклад в педагогическую науку, разработав и практически реализовав теорию коммунистического воспитания в коллективе. Созданная им система воспитания состояла из комплекса средств, которые можно было осуществить только в едином школьном коллективе, включавшем и педагогов, и учащихся всех возрастов. Вся педагогическая работа носила четко выраженную идейно–политическую направленность. К числу наиболее эффективных находок Макаренко относятся создание школы–коммуны, объединившей коллектив воспитателей и учащихся общей хозяйственно–педагогической целью, теория перспективных целей и значение красоты традиций.

Унаследовав гуманизм педагогической системы Макаренко, Сухомлинский переосмыслил ее в новых исторических условиях. У Макаренко акцент делался на чувство долга и ответственности личности перед коллективом. Сухомлинский не снимает этих задач, но переносит акцент на углубление индивидуальной работы с каждым воспитанником и выработку у него внутренних этических и эстетических стимулов поведения. Сухомлинский обращал главное внимание на внутренний мир детей и подростков и воспитание у них душевной чуткости. Он стремился вызвать личностное эмоциональное отношение к тем событиям и фактам, в которых раскрывается сущность добра и зла, справедливости и несправедливости, честности и бесчестия. Главным для полноты духовной жизни он считал радость труда и моральное удовлетворение от заботы о другом человеке. Стремление отдать свои духовные силы другим людям, чтобы им было радостно и светло, говорил он, — это первый ручеек той могучей реки, которая называется коллективизмом [см.: 125. С. 14].

Педагогическая теория В. А. Сухомлинского явилась творческим развитием идей А. С. Макаренко о воспитании в коллективе, их воплощением в новых формах воспитательной работы, соответствующих духу нового времени. Основное отличие педагогических концепций А. С. Макаренко и В. А. Сухомлинского заключается в том, что каждая из них четко отразила ведущую тенденцию своей эпохи. Общая идейная установка у них одна и та же, но в концепции Сухомлинского во весь рост поднимается личность воспитанника: это уже не "винтик" громадной и сложной машины, а индивидуум с богатым духовным миром. Таким образом, воспитательная концепция Сухомлинского является шагом вперед: от воспитания преимущественно борца к формированию гармонически развитой личности.

Многие из идей Луначарского, которые в его время могли расцениваться как мечта о далеком будущем, обрели свою плоть и кровь в практике Сухомлинского. Здесь в первую очередь следует отметить ту мысль Луначарского, что пребывание в школе должно быть радостью для детей, что школа должна готовить счастливых людей, раскрывать и развивать все таящиеся в детях возможности. Сухомлинский так и назвал свой подготовительный класс, который целиком посвящен общению с природой: "школа радости". Дух радости пропитывал и все последующие годы учебы, он объединял не только учеников, но и учителей Павлышской школы.

Сухомлинский развил учение Луначарского о роли эмоций в развитии интеллекта. Вслед за Луначарским он утверждал, что пробуждение ума происходит через чувство. "Не зубрежка, а бьющая ключом интеллектуальная жизнь, протекающая в мире игры, сказки, красоты, музыки, фантазий, творчества" [127. С. 86] — этот педагогический принцип Сухомлинского, подтвержденный всем его опытом, — самое яркое воплощение наиболее дорогих Луначарскому идей.

Все обучение в школе Сухомлинского было основано на воспитании интереса к познанию, творчеству. При этом сам собой отпадал вопрос о дисциплине, решить который не могут многие педагоги. Луначарский говорил, что дисциплина должна быть результатом правильной постановки педагогического процесса, который должен строиться с учетом природы детской психики. "Это достигается такой формой занятий, которые давали бы интересную работу всему классу… Школьный труд, организованный разнообразно, интересно, с втягиванием в самую организацию его активности детей и подростков, является единственно действительной или дисциплинирующей силой" [78. С. 569]. Правильность этой мысли подтверждена опытом не только Сухомлинского, но и каждого настоящего педагога, умеющего увлечь детей постижением нового.

Среди важнейших проблем, волновавших Луначарского и решенных Сухомлинским, был вопрос: как дать полноценное образование всем без исключения детям? Луначарский считал принцип всеобщности образования священной обязанностью Советского государства, но подлинную остроту этот вопрос приобрел только с введением закона о всеобщем среднем образовании. Сухомлинский говорил, что удаление из общеобразовательной школы детей с неполноценным умственным развитием противоречит принципу гуманности. Он сумел воодушевить на учебу даже и таких детей и за все время преподавания никого не оставил на второй год и не отправил в специальное учебное заведение. Он всех научил учиться.1

Конечно, педагогический подвиг В. А. Сухомлинского — явление пока уникальное. Общий уровень наших педагогов свидетельствует о том, что общество не было готово к введению обязательного среднего образования.

В творческом опыте Сухомлинского воплотился и завет Луначарского: воспитание должно совмещать "вмешательство в гущу жизни и стремление к идеалу" [78. С. 460]. У Сухомлинского формирование гармонически развитой личности сочеталось с воспитанием гражданственности и практическим участием в трудовой жизни Родины.

В современных условиях опыт А. С. Макаренко и В. А. Сухомлинского по–новому осмысливается в практике таких педагогов–новаторов, как И. П. Иванов, В. А. Караковский, Г. М. Кубраков, В. В. Кумарин, М. П. Щетинин и др. Их методы воспитательной работы ориентированы на повышение уровня духовной культуры, социальной и трудовой активности личности, что является главной целью воспитательной работы на этапе обновления социалистического общества.

Нельзя сказать, что наше время создало новую педагогическую концепцию, которая ушла бы вперед от теории и практики В. А. Сухомлинского. Скорее, наоборот: опыт Сухомлинского значительно опережал его время — первые послевоенные десятилетия — и сейчас еще осваивается и внедряется только отдельными педагогами–новаторами. Но сейчас изменение общего политического и нравственного климата в обществе создает благоприятную обстановку для широкого распространения новаторской педагогики, перехода от господствующей "педагогики конфронтации" к "педагогике сотрудничества", к продуктивному общению учителя и учащегося как личностей. Оригинальную методику выявления призваний школьников и вовлечения их в разнообразную творческую деятельность, формирование у них потребности "узнать и научиться" разработал преподаватель Реутовской средней школы Игорь Павлович Волков. Умением вызвать интерес и стремлением к интенсивному познавательному труду отличается методика Виктора Федоровича Шаталова. Он достигает этого раскрытием логики предмета. В классе у Шаталова (так же как у Е. Н. Ильина, С. Н. Лысенковой) не бывает равнодушных: все увлечены процессом учения.

Общим для всех методик педагогов–новаторов является идущая от Луначарского и Сухомлинского линия на единство интеллектуальных и эмоциональных воздействий на учащегося и уважительное отношение к его личности.

Продолжают жить и развиваться и идеи А. С. Макаренко. Своеобразным синтезом педагогических концепций Макаренко и Сухомлинского и их дальнейшим развитием явилась школа–комплекс, созданная М. П. Щетининым. Основываясь на учении И. П. Павлова о высшей нервной деятельности, Щетинин глубоко обосновал идею эмоциональной обусловленности интеллектуального развития.

Всестороннее развитие личности школьника и творческое сотрудничество учеников и педагогов — главные задачи, которые ставит Щетинин перед школой будущего. В то же время это задачи и сегодняшнего дня. Их актуальность для экономического и социального развития общества начинают понимать и передовые хозяйственные руководители. М. П. Щетинин приводит слова Героя Социалистического Труда председателя колхоза им. М. В. Фрунзе В. Я. Горина: "В современную эпоху бурного развития крупного сельскохозяйственного производства, когда практика наглядно убеждает нас в прямой зависимости уровня развития производства от уровня развития и воспитания работающих в нем людей, уже невозможно смотреть на школу как на обособленное учреждение. Колхоз, его будущее, его урожаи, расцвет села начинаются в школе. Вот почему труженики нашего хозяйства видят в школе свой главный производственный участок…" [138. С.69].

И на нынешнем этапе развития нашего общества связь воспитания качеств, которые Луначарский считал характеризующими нового человека, и формирования гармонично развитой личности прослеживается в Программе КПСС, в материалах февральского (1988 г.) Пленума ЦК КПСС. Партия ориентирует воспитательную работу не только на конечную цель — формирование "гармонично развитой, общественно активной личности, сочетающей в себе духовное богатство, моральную чистоту и физическое совершенство" [7. С. 163], но и на поэтапное приближение к этому идеалу, на постановку промежуточных задач. Идеал советского человека – это борец за новое, прогрессивное, страстный приверженец социальной справедливости, патриот и интернационалист, подлинный коллективист, ценитель высоких достижений отечественной и мировой культуры, болеющий за дела общества; это человек с развитым чувством гражданской ответственности, настоящий товарищ, честный, порядочный, доброжелательный. Эти мысли А. В. Луначарский высказал 60 лет назад.

Подчеркивая взаимосвязь идейно–воспитательных и хозяйственных задач, Коммунистическая партия указывает: "Искать людей, неустанно выявлять творческие дарования и таланты, поддерживать их на деле, создавать благоприятные условия их развития — вот главный смысл перестройки как идейно–воспитательной работы, так и хозяйственного руководства, управления наукой и образованием, культурой, литературой и искусством" [47. №9. С. 5].

Партия подчеркивает, что живое творчество масс — это решающая сила социально–экономического развития страны. Но речь идет не только о роли личности как главной производительной силы общества, но и о всемерном развитии духовного богатства человека как самоцели нашего строя. Эта установка созвучна мыслям Луначарского, который даже в тяжелое время 20–х годов, когда партия вынуждена была пойти на сокращение сроков обучения в общеобразовательной школе, подчеркивал временность этой меры и говорил, что марксист не может позволить "просто упираться в потребности производства", забывая "за производством человека" [78. С. 581].

Comments