Ода на уход Луначарского

Публикуется по Дон-Аминадо Наша маленькая жизнь: Стихотворения. Политический памфлет. Проза. Воспоминания — М.: TEPPA, 1994.

Об авторе из Википедии

Дон-Амина́до (настоящее имя Аминодав Пейсахович Шполянский; 1888—1957) — русскоязычный поэт-сатирик, мемуарист, адвокат.

Дон-Аминадо родился и вырос в Елисаветграде (Херсонская губерния) в 1888 году, учился юриспруденции в Одессе (юридический факультет Новороссийского университета) и Киеве, по завершении высшего образования (1910) поселился в Москве и занялся адвокатской (помощник присяжного поверенного в 1912—1915 гг.) и писательской деятельностью (постоянно сотрудничал в газете «Раннее утро» и журнале «Сатирикон»).

Будучи солдатом во время Первой мировой войны (в 1915 г. ранен и вернулся в Москву), Дон-Аминадо опубликовал свою первую книгу патриотико-лирических стихотворений «Песни войны» (1914, М., 2-е издание, М., 1915). Встретил февральскую революцию 1917 года пьесой в стихах «Весна Семнадцатого года», однако, не принял октябрьский переворот большевиков. В 1918 году были закрыты все газеты, где он публиковался, после чего он уехал в Киев, сотрудничая там с газетами «Киевская мысль», «Утро», «Вечер», а затем печатался в одесской газете «Современное слово».

В январе 1920 года эмигрировал через Константинополь в Париж, где регулярно вплоть до 1940-х гг. печатал фельетоны в газете П. Милюкова «Последние новости», сотрудничал также с другими эмигрантскими изданиями: детский журнал «Зеленая палочка» (1920-21), «Свободная мысль», журнал «Иллюстрированная Россия», журнал «Сатирикон» (в 1931 был там фактическим соредактором), альманах «Сполохи», выпустил несколько сборников своих произведений.

В 1920 году, в Париже, стал масоном. Прошёл посвящение в парижскую масонскую ложу «Космос» № 288 (ВЛФ).

В последний раз блистательным светилом

Озарены граниты колоннад.

Так суждено. И вот с суконным рылом

Солдат Бубнов грядет в калашный ряд.

Потрясены порфировые своды,

И небеса грозой омрачены.

И — в ужасе счастливые народы

Счастливейшей на глобусе страны.

И в рубище, во вретище изгнанья

Исходит он!.. И слышатся вокруг

Гражданских жен безумные стенанья,

И стон, и вопль оставленных подруг.

Поет труба. Бетховенские марши

Наводят грусть и панику окрест.

И уж бегут во страхе секретарши

С насиженных и секретарских мест.

И только он, и Феб и Анатолий,

И драматург, и тайный беллетрист,

По склонностям законченный Павзолий,

По паспорту весьма социалист,

С лукавою улыбкою взирает

На новообращенную Дафнэ,

И прядь волос небрежно оправляет

И вскидывает потное пенсне.

Он все постиг: и негу пресыщенья,

И власти хмель, и некой бездны край.

И видел он на ниве просвещенья

Такой необычайный урожай,

Такой восторг счастливого покоса,

Таких соревнований идеал,

Что в качестве жнеца и наркомпроса,

Вот именно, и сеял, и пожал.

Разбита цепь невежества и мрака...

Теперь в избе любого мужика

Читают утром Бобу Пастернака,

А вечером читают Пильняка!

Исчез Олимп. Осиротели горы.

Поэзия покинула Парнас

И переходит прямо на заборы —

Для действенного пользования масс.

...И свет блеснул над плешью комиссара,

И снова тьма. И слышен шум шагов

Грядущего на смену кашевара

С веселенькой фамилией Бубнов.

1929

Comments