Философия, политика, искусство, просвещение

Анастас Микоян о Луначарском

Фрагмент из книги «Так было»

Споря с оппозиционерами, он использовал все возможные средства и меры товарищеского воздействия, чтобы сохранить их для партии.

Вот почему примерно через месяц, 26 октября 1920 года, он пишет проект постановления Политбюро ЦК партии, в котором считает необходимым «как особое задание Контрольной комиссии рекомендовать внимательно–индивидуализирующее отношение, часто даже прямое своего рода лечение по отношению к представителям так называемой оппозиции, потерпевшим психологический кризис в связи с неудачами в их советской или партийной карьере».

Эти строки нельзя читать без волнения. В них умение Ленина сочетать партийную принципиальность с бережным и внимательным отношением к тем коммунистам, которые в тот или другой период революции ошибались и, заблуждаясь, расходились с партией. В этом и заключалась суть ленинского отношения к партийным кадрам. Каким контрастом ему стало сталинское отношение к людям через каких–нибудь десять лет!

Помню, как внимательно слушал Ленин Луначарского и всех выступавших депутатов. На его лице можно было увидеть какое–то особое внутреннее удовлетворение от того, что и как говорил Луначарский.

После этого памятного выступления Луначарского я встретился с ним и с Максимом Горьким в домашней обстановке у вдовы Степана Шаумяна — Екатерины Сергеевны.

Инициатором встречи был легендарный Камо. Незадолго до этого он познакомился с Алексеем Максимовичем и сразу проникся к нему горячей симпатией. Горький ответил Камо взаимностью. Не случайно один из самых лучших очерков, в котором талантливо воссоздан обаятельный образ Камо, написан именно Алексеем Максимовичем. С Луначарским Камо связывала старая дружба.

В те трудные, холодные и голодные дни Камо решил порадовать друзей и по кавказскому обычаю лучше угостить их. Он знал, какие вкусные армянские блюда умела готовить Екатерина Сергеевна. Как–то он пришел к ней и сказал: «Если я достану все, что нужно, вы приготовите нам хороший плов и свои тающие во рту слоеные пирожки?» Екатерина Сергеевна, конечно, согласилась, но с недоумением спросила: «Камо, а где же ты достанешь продукты?»

Не знаю, где и как, но Камо раздобыл рис, мясо, масло, муку. У друзей, только что приехавших из–за границы, он достал даже две бутылки французского коньяка.

И вот в назначенный день, взяв у Авеля Енукидзе машину, Камо стал свозить гостей к Екатерине Сергеевне. Сначала Алексея Максимовича и Луначарского, потом Миху Цхакая, Филиппа Махарадзе и Сергея Яковлевича Аллилуева. Немного позже приехал и Енукидзе.

Присутствие Горького на квартире семьи Шаумяна не было случайным. Дело в том, что Шаумян любил и очень высоко ценил Горького. В работе Лондонского съезда партии участвовали как Шаумян, так и Горький. Несомненно, они там встречались. Горькому хорошо была известна выдающаяся роль в революции члена ЦК и чрезвычайного комиссара Кавказа Шаумяна как при царском режиме, так и после его свержения и его трагическая участь. Поэтому Горький питал симпатию к семье Шаумяна.

Пока Камо собирал гостей, Алексей Максимович и Анатолий Васильевич сидели в комнате и оживленно беседовали. Тут же были Лев Шаумян и я. Горький неторопливо и, как всегда, обстоятельно говорил о молодых писателях и внимательно прислушивался к рассказам Луначарского о литературных делах. Надо сказать, что к Анатолию Васильевичу Горький относился с большой теплотой и уважением.

В их разговоре я не участвовал, пока ко мне не обратился с вопросом Горький: «Вы, кажется, недавно с Кавказа? Что там происходит в литературной жизни?»

Откровенно говоря, я смутился, так как ничего не мог ему ответить: мне тогда не приходилось близко сталкиваться с литераторами. Выручил Лев Шаумян, рассказав о Василии Каменском, Сергее Городецком, Рюрике Ивневе, с которыми он встречался в Тифлисе. Шаумян говорил, что эти поэты часто выступают с лекциями, читают свои стихи, в общем, ведут себя очень достойно и, судя по всему, настроены вполне просоветски.

Тут Екатерина Сергеевна пригласила всех к столу, на котором была расставлена самая разномастная посуда: тарелки, кружки, чашки, стаканы разных цветов и размеров — словом, все, что только удалось ей собрать у соседей.

Вечер прошел очень оживленно и интересно. В течение нескольких часов я внимательно слушал и присматривался к Горькому и Луначарскому, впервые встретившись с ними, да еще в такой непринужденной обстановке. Оба они произвели на меня огромное впечатление, правда, каждый по–своему. Поразили прежде всего и своей эрудицией, и каким–то особым обаянием. Таких людей нельзя было не полюбить.

Последние годы Анатолий Васильевич часто и тяжело болел: у него обнаружилось серьезное заболевание сердца и глаз.

В августе 1933 г., когда ему стало лучше, он был назначен первым полномочным представителем СССР в Испании. Но по дороге в Мадрид неожиданно обострилась болезнь сердца, и Луначарский был вынужден задержаться во Франции. А в декабре 1933 г. с юга Франции, из города Ментоны, к нам пришла печальная весть, что Анатолий Васильевич Луначарский скончался.

Нельзя без волнения читать переписку Анатолия Васильевича со своим единственным сыном (тоже, кстати, Анатолием), опубликованную в «Комсомольской правде». Это на редкость задушевные письма самого близкого друга, любящего и нежного отца, умного и проникновенного воспитателя, педагога.

Сын с честью пронес по жизни эстафету, принятую из рук отца. Будучи человеком широко образованным, совсем еще молодым, он успел проявить себя талантливым литератором. С началом Великой Отечественной войны, молодой писатель комсомолец Анатолий Луначарский добровольцем ушел на фронт. Участник обороны Севастополя, он потом неоднократно находился в опаснейших военных операциях под Новороссийском. За боевые заслуги военное командование наградило Анатолия Луначарского медалью «За оборону Севастополя» и орденом Отечественной войны II степени.

Однако своевременно получить эти награды Анатолий Луначарский не смог: долгое время он считался пропавшим без вести, и только спустя некоторое время удалось установить, что он погиб смертью храбрых в сентябре 1943 г. при высадке десанта морской пехоты в районе Новороссийска.

Обо всем этом я узнал в 1965 г., когда в дни всенародного празднования двадцатилетия Дня Победы над фашизмом мне пришлось как Председателю Президиума Верховного Совета СССР в торжественной обстановке вручать правительственные награды А. А. Луначарского его семье — вдове Елене Ефимовне и дочери Анне Анатольевне Луначарским.

Автор:


Источник:

Публикуется по: militera.lib.ru



Поделиться статьёй с друзьями:
comments powered by Disqus