Анастас Микоян о Луначарском

Фрагмент из книги "Так было"

Об авторе из Большой биографической энциклопедии

Микоян, Анастас Иванович

Ми­ко­ян, Ана­ста­сий Ива­но­вич (1895—1978) — род. в Тиф­лис­ской губ., в ра­бо­чей семье. Об­ра­зо­ва­ние по­лу­чил сред­нее. В пар­тию всту­пил в 1915 г. С пер­вых дней Фев­раль­ской ре­во­лю­ции М. ра­бо­та­ет в Ба­ку, со­стоя чле­ном пре­зи­ди­у­ма ба­кин­ско­го ко­ми­те­та пар­тии. В том же 1917 г. М. ра­бо­та­ет в Тиф­ли­се в ка­чест­ве сек­ре­та­ря тиф­лис­ско­го ко­ми­те­та боль­ше­ви­ков. В 1918 г. М. со­сто­ял ко­мис­са­ром фрон­та про­тив на­сту­па­ю­щих ту­рок. Пос­ле раз­гро­ма со­вет­ской влас­ти в Ба­ку и аре­с­та Шау­мя­на и др. М., вер­нув­шись с фрон­та, ста­но­вит­ся во гла­ве под­поль­ной ор­га­ни­за­ции боль­ше­ви­ков до 1920 г., ког­да со­вет­ская власть по­бе­ди­ла в Ба­ку. В 1918 г. М. во вре­мя за­хва­та го­ро­да тур­ка­ми, осво­бо­див с груп­пой то­ва­ри­щей арес­то­ван­ных боль­ше­ви­ков (Шау­мя­на, Фи­о­ле­то­ва, Джа­па­рид­зе и др.), вмес­те с ни­ми был арес­то­ван ан­глий­ски­ми влас­тя­ми в Крас­но­вод­ске и толь­ко слу­чай­но не был рас­стре­лян вмес­те с 26 ком­му­на­ра­ми. Про­ве­дя ко­нец 1918 г. и на­ча­ло 1919 г. в тюрь­мах Крас­но­вод­ска, Ки­зыл-Ар­ва­та и Ас­ха­ба­да, М. в мар­те 1919 г. по тре­бо­ва­нию ба­кин­ских ра­бо­чих воз­вра­ща­ет­ся ан­гли­ча­на­ми в Ба­ку и воз­глав­ля­ет там пар­тий­ное и ра­бо­чее дви­же­ние. Во вре­мя ок­ку­па­ции Ба­ку ан­глий­ски­ми вой­ска­ми (в мае 1919 г.) М. ру­ко­во­дит все­об­щей за­бас­тов­кой ба­кин­ских ра­бо­чих и, бу­ду­чи арес­то­ван вмес­те со всем ста­чеч­ным ко­ми­те­том, бе­жит из тюрь­мы и про­дол­жа­ет не­ле­галь­ную ра­бо­ту. Че­рез не­сколь­ко ме­ся­цев М. сно­ва арес­то­вы­ва­ет­ся под чу­жой фа­ми­ли­ей и вы­сы­ла­ет­ся в Гру­зию, от­ку­да не­ле­галь­но воз­вра­ща­ет­ся и про­дол­жа­ет ра­бо­ту в Ба­ку. Пос­ле по­бе­ды со­вет­ской влас­ти в 1920 г. М. ра­бо­та­ет в Ниж­нем Нов­го­ро­де как сек­ре­тарь губ­ко­ма пар­тии, а с 1922 г. со­сто­ит сек­ре­та­рем се­ве­ро­кав­каз­ской крае­вой пар­тий­ной ор­га­ни­за­ции. На XI съез­де пар­тии М. из­би­ра­ет­ся кан­ди­да­том в чле­ны ЦК, а на по­сле­ду­ю­щих съез­дах — чле­ном ЦК ВКП(б) и яв­ля­ет­ся кан­ди­да­том в чле­ны По­лит­бю­ро ЦК ВКП(б). С 1919 г. со­сто­ит чле­ном ВЦИК, а пос­ле и чле­ном ЦИК СССР. В 1926 г. на­зна­чен на­род­ным ко­мис­са­ром внеш­ней и внут­рен­ней тор­гов­ли СССР (см. "Изв.", 15 ав­гус­та 1926 г.).

С 1930 нар­ком снаб­же­ния, в 1934—38 нар­ком пи­ще­вой про­мыш­лен­нос­ти СССР. В 1937—46 за­мес­ти­тель пред­се­да­те­ля СНК, од­нов­ре­мен­но с 1938 нар­ком внеш­ней тор­гов­ли СССР, в 1942—45 член ГКО. С 1946 за­мес­ти­тель, в 1955—64 1-й за­мес­ти­тель пред­се­да­те­ля Со­вми­на, од­нов­ре­мен­но в 1946—1949 ми­нистр внеш­ней тор­гов­ли, в 1953—55 ми­нистр тор­гов­ли СССР. В 1964—65 пред­се­да­тель, в 1965—1974 член Пре­зи­ди­у­ма Вер­хов­но­го Со­ве­та СССР. В 1935—66 член По­лит­бю­ро (Пре­зи­ди­у­ма) ЦК, до 1976 член ЦК пар­тии.


Анастас Микоян

Споря с оппозиционерами, он использовал все возможные средства и меры товарищеского воздействия, чтобы сохранить их для партии.

Вот почему примерно через месяц, 26 октября 1920 года, он пишет проект постановления Политбюро ЦК партии, в котором считает необходимым «как особое задание Контрольной комиссии рекомендовать внимательно-индивидуализирующее отношение, часто даже прямое своего рода лечение по отношению к представителям так называемой оппозиции, потерпевшим психологический кризис в связи с неудачами в их советской или партийной карьере».

Эти строки нельзя читать без волнения. В них умение Ленина сочетать партийную принципиальность с бережным и внимательным отношением к тем коммунистам, которые в тот или другой период революции ошибались и, заблуждаясь, расходились с партией. В этом и заключалась суть ленинского отношения к партийным кадрам. Каким контрастом ему стало сталинское отношение к людям через каких-нибудь десять лет!

Помню, как внимательно слушал Ленин Луначарского и всех выступавших депутатов. На его лице можно было увидеть какое-то особое внутреннее удовлетворение от того, что и как говорил Луначарский.

После этого памятного выступления Луначарского я встретился с ним и с Максимом Горьким в домашней обстановке у вдовы Степана Шаумяна — Екатерины Сергеевны.

Инициатором встречи был легендарный Камо. Незадолго до этого он познакомился с Алексеем Максимовичем и сразу проникся к нему горячей симпатией. Горький ответил Камо взаимностью. Не случайно один из самых лучших очерков, в котором талантливо воссоздан обаятельный образ Камо, написан именно Алексеем Максимовичем. С Луначарским Камо связывала старая дружба.

В те трудные, холодные и голодные дни Камо решил порадовать друзей и по кавказскому обычаю лучше угостить их. Он знал, какие вкусные армянские блюда умела готовить Екатерина Сергеевна. Как-то он пришел к ней и сказал: «Если я достану все, что нужно, вы приготовите нам хороший плов и свои тающие во рту слоеные пирожки?» Екатерина Сергеевна, конечно, согласилась, но с недоумением спросила: «Камо, а где же ты достанешь продукты?»

Не знаю, где и как, но Камо раздобыл рис, мясо, масло, муку. У друзей, только что приехавших из-за границы, он достал даже две бутылки французского коньяка.

И вот в назначенный день, взяв у Авеля Енукидзе машину, Камо стал свозить гостей к Екатерине Сергеевне. Сначала Алексея Максимовича и Луначарского, потом Миху Цхакая, Филиппа Махарадзе и Сергея Яковлевича Аллилуева. Немного позже приехал и Енукидзе.

Присутствие Горького на квартире семьи Шаумяна не было случайным. Дело в том, что Шаумян любил и очень высоко ценил Горького. В работе Лондонского съезда партии участвовали как Шаумян, так и Горький. Несомненно, они там встречались. Горькому хорошо была известна выдающаяся роль в революции члена ЦК и чрезвычайного комиссара Кавказа Шаумяна как при царском режиме, так и после его свержения и его трагическая участь. Поэтому Горький питал симпатию к семье Шаумяна.

Пока Камо собирал гостей, Алексей Максимович и Анатолий Васильевич сидели в комнате и оживленно беседовали. Тут же были Лев Шаумян и я. Горький неторопливо и, как всегда, обстоятельно говорил о молодых писателях и внимательно прислушивался к рассказам Луначарского о литературных делах. Надо сказать, что к Анатолию Васильевичу Горький относился с большой теплотой и уважением.

В их разговоре я не участвовал, пока ко мне не обратился с вопросом Горький: «Вы, кажется, недавно с Кавказа? Что там происходит в литературной жизни?»

Откровенно говоря, я смутился, так как ничего не мог ему ответить: мне тогда не приходилось близко сталкиваться с литераторами. Выручил Лев Шаумян, рассказав о Василии Каменском, Сергее Городецком, Рюрике Ивневе, с которыми он встречался в Тифлисе. Шаумян говорил, что эти поэты часто выступают с лекциями, читают свои стихи, в общем, ведут себя очень достойно и, судя по всему, настроены вполне просоветски.

Тут Екатерина Сергеевна пригласила всех к столу, на котором была расставлена самая разномастная посуда: тарелки, кружки, чашки, стаканы разных цветов и размеров — словом, все, что только удалось ей собрать у соседей.

Вечер прошел очень оживленно и интересно. В течение нескольких часов я внимательно слушал и присматривался к Горькому и Луначарскому, впервые встретившись с ними, да еще в такой непринужденной обстановке. Оба они произвели на меня огромное впечатление, правда, каждый по-своему. Поразили прежде всего и своей эрудицией, и каким-то особым обаянием. Таких людей нельзя было не полюбить.

Последние годы Анатолий Васильевич часто и тяжело болел: у него обнаружилось серьезное заболевание сердца и глаз.

В августе 1933 г., когда ему стало лучше, он был назначен первым полномочным представителем СССР в Испании. Но по дороге в Мадрид неожиданно обострилась болезнь сердца, и Луначарский был вынужден задержаться во Франции. А в декабре 1933 г. с юга Франции, из города Ментоны, к нам пришла печальная весть, что Анатолий Васильевич Луначарский скончался.

Нельзя без волнения читать переписку Анатолия Васильевича со своим единственным сыном (тоже, кстати, Анатолием), опубликованную в «Комсомольской правде». Это на редкость задушевные письма самого близкого друга, любящего и нежного отца, умного и проникновенного воспитателя, педагога.

Сын с честью пронес по жизни эстафету, принятую из рук отца. Будучи человеком широко образованным, совсем еще молодым, он успел проявить себя талантливым литератором. С началом Великой Отечественной войны, молодой писатель комсомолец Анатолий Луначарский добровольцем ушел на фронт. Участник обороны Севастополя, он потом неоднократно находился в опаснейших военных операциях под Новороссийском. За боевые заслуги военное командование наградило Анатолия Луначарского медалью «За оборону Севастополя» и орденом Отечественной войны II степени.

Однако своевременно получить эти награды Анатолий Луначарский не смог: долгое время он считался пропавшим без вести, и только спустя некоторое время удалось установить, что он погиб смертью храбрых в сентябре 1943 г. при высадке десанта морской пехоты в районе Новороссийска.

Обо всем этом я узнал в 1965 г., когда в дни всенародного празднования двадцатилетия Дня Победы над фашизмом мне пришлось как Председателю Президиума Верховного Совета СССР в торжественной обстановке вручать правительственные награды А.А.Луначарского его семье — вдове Елене Ефимовне и дочери Анне Анатольевне Луначарским.

Comments